Проблемы либерализации уголовного преследования за совершение преступлений в сфере экономики и при осуществлении предпринимательской деятельности
Май 2024
Артур Янович Нахшунов, коллегия адвокатов Санкт-Петербурга «Кутузовская», Санкт-Петербург, Россия, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Ксения Викторовна Питулько, Санкт-Петербургский институт (филиал) ФГБОУ «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)», Санкт-Петербург, Россия, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Аннотация: Стимулирование законной предпринимательской деятельности – важная задача социального государства. Для успешного функционирования организационно-правовых механизмов, позволяющих исключить возможность использования уголовного преследования в качестве средства давления на предпринимателей, необходима система гарантий, исключающая возможность их незаконного уголовного преследования и избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Авторами предложены дополнительные меры, повышающие работоспособность этой системы.
Ключевые слова: экономическая деятельность; уголовное преследование; гарантии прав обвиняемого; заключение под стражу; защита по уголовному делу.
Current problems of liberalization of criminal prosecution
for committing crimes in the economic sphere
and when carrying out business activities
Arthur Ya. Nahshunov, Bar Association of St. Petersburg "Kutuzovskaya", Saint Petersburg, Russia, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Kseniia V. Pitulko, Saint Petersburg Institute (Branch) of the All-Russian State University of Justice, Saint Petersburg, Russia, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Abstract: Stimulating legitimate entrepreneurial activity is an important task of the welfare state. For the successful functioning of organizational and legal mechanisms that make it possible to exclude the possibility of using criminal prosecution as a means of pressure on entrepreneurs, a system of guarantees is needed that excludes the possibility of their illegal criminal prosecution and the selection of a preventive measure in the form of detention. The authors proposed additional measures to increase the performance of this system.
Key words: economic activity; criminal prosecution; guarantees of the rights of the accused; detention; defense in a criminal case.
В последнее время все чаще и чаще в насыщенном информационном пространстве появляется информация о том, что все виды государственных органов и должностные лица всех уровней, начиная от Президента Российской Федерации и заканчивая профильными комитетами и иными структурами, выражают озабоченность излишним административным давлением на бизнес, а также излишне репрессивными методами доказывания информации, являющейся значимой как для уголовного преследования, так и для назначения справедливого наказания. Для снижения этого давления в законодательстве уже 15 лет фигурирует запрет при проведении расследования по уголовным делам избирать меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, совершивших преступления в сфере предпринимательства и иные экономические преступления. Для того, чтобы понять, насколько существенны проблемы в данной отрасли, можно сначала обратиться к данным официальной судебной статистики.
Из данных судебной статистики за 2023 год следует, что за преступления в сфере экономической деятельности осуждены 11 071 человек, что от общего числа осуждённых за 2023 год лиц (555 743 человека) составляет достаточно небольшую величину – 1,99%, поэтому принято считать, что заявляемые требования об исключении необоснованного уголовного преследования предпринимателей на местах исполняются надлежащим образом. При этом за последние пять лет этот показатель подвергается значительному росту - 9 841 в 2022, 8 199 в 2021, 6 584 в 2020, 7 763 в 2019, 2 032 в 2018 гг.
Вместе с тем даже представленные официальные данные судебной статистики не отражают реальной ситуации и вызывают ложное ощущение спокойствия за соблюдение тех предпринимательских преференций, которые представляет законодательство. На первый взгляд, может показаться, что данный процент осужденных предпринимателей незначителен, и данная тема не является настолько актуальной, чтобы предпринимать какие-то существенные меры и выдвигать законодательные инициативы. Однако, если разобраться в ситуации глубже и следовать только данным официальной судебной статистики, можно отметить, что в числе осужденных предпринимателей не учитываются те лица, которые осуждены за преступления, выходящие за пределы главы 22-й Уголовного кодекса Российской Федерации (ст.ст.169-200.7 УК РФ).
Так, в указанную статистику не включен огромный перечень осужденных за преступления, которые совершаются в сфере предпринимательской деятельности, как, например, деяния, предусмотренные ст.ст. 138 (при проведении «коммерческой разведки», получаются сведения о переписке с контрагентами), 143 (несчастные случаи на производствах, являющихся коммерческими предприятиями), 145.1 (невыплата работникам коммерческой организации заработной платы), 146 (присвоение авторских прав на программные продукты или другие технологии, например, при увольнении работников или реструктуризации бизнеса), 165 (в частности, причинение ущерба при производстве подрядных работ в виде поставки материалов схожего качества, но дешевле, чем было предусмотрено сметой), 216-217 (несчастные случаи на объектах неоконченного строительства и при нарушении требований промышленной безопасности в коммерческих организациях), 238 (оказание коммерческими организациями услуг, не отвечающих требованиям безопасности), 260 (незаконная рубка лесных массивов подрядчиками-арендаторами при исполнении плана освоения лесов), 272 (доступ к серверам и хищение баз данных при корпоративном споре), 291-291.1 УК РФ (дача взятки представителям власти за непроведение проверок в отношении юридического лица или за иное общее покровительство), и, конечно, основная масса не вошедших в вышеуказанную статистику – осужденные по ст.ст. 159-160 УК РФ, в которых перечень деяний в сфере предпринимательства остается открытым, начиная с исполнения коммерческой организацией государственных контрактов и умышленного завышения цен на поставляемые материалы и выполняемые работы (159) и заканчивая несогласованной растратой по своему усмотрению денежных средств бухгалтером организации (160).
По официальной статистике, количество осужденных по вышеописанным составам преступлений, которые на момент вынесенного судом приговора, когда заполняются статистические карточки, то есть по истечении значительного времени с момента совершения инкриминируемого деяния, сохранили статус служащих коммерческих организаций, индивидуальных предпринимателей или собственников бизнеса, составляет 6 634 человека, не вошедших в число осужденных за совершение преступлений в сфере экономической деятельности (11 071 человек). К этому количеству лиц, необходимо также прибавить и количество осужденных (559 человек) за преступления, предусмотренные гл. 23 УК РФ (злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп и т.д.), которые иначе как в сфере предпринимательства совершить маловероятно.
При этом неизвестно и установить объективно не представляется возможным, какое количество лиц, на момент совершения инкриминируемого деяния обладавших данным статусом и совершивших деяние в сфере предпринимательской деятельности, прекратили за время уголовного судопроизводства свою деятельность.
Аналогично невозможно определить, какое количество лиц привлечены за совершение деяний, обладающих признаками предпринимательской деятельности, но без образования юридических лиц (финансирование и инвестирование высокотехнологичных продуктов, криптовалюты и т.п.).
Кроме того, необходимо отметить, что не по всем делам, поступившим в суд, выносятся приговоры, множество уголовных дел в отношении граждан прекращаются по иным основаниям, предусмотренным УПК РФ.
Более того, не поддается исчислению, сколько уголовных дел было прекращено на стадии предварительного следствия, а по этим делам также могли быть избраны меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении предпринимателей.
Нельзя с достоверностью утверждать, какое именно количество преступлений совершено в сфере предпринимательской деятельности и какое именно количество предпринимателей осуждено за совершенные деяния в данной сфере, так как они могут быть «потеряны» среди тех лиц, которые отмечены в статистике как совершившие общеуголовные преступления (159-160 УК РФ), или среди вышеуказанных деяний, не охваченных главой 22 УК РФ. В общей сложности, согласно той же официальной статистике, только за совершение преступлений, предусмотренных ст. 159 УК РФ, осуждены в 2023 году 24 580 человек, а за совершение преступлений, предусмотренных ст. 160 УК РФ, – 5 328 человек. Сколько деяний, совершенных в сфере предпринимательства, отражается в официальной статистике, без изучения каждого приговора определить невозможно, однако отсутствие в ней реального количества деяний, совершенных в сфере предпринимательства, создает иллюзию того, что количество осужденных предпринимателей (менее 2%) не является существенным, а административное давление на бизнес неуклонно снижается.
Как мы видим, процент этот может быть во много раз больше, а значит, это касается нескольких десятков тысяч судеб конкретных людей, десятков тысяч предприятий, сотен тысяч сохраненных рабочих мест, не говоря уже об уплачиваемых налогах, сборах, пошлинах как основе экономической стабильности государства. Таким образом, эта, казалось бы, на первый взгляд незначительная проблема, имеет серьезный масштаб.
В связи с этим возникают серьезные коллизии материально-правового и процессуального характера.
При расследовании уголовных дел в отношении предпринимателей давно используется сложившийся стереотип. Органы следствия часто квалифицируют деяния, которые явно совершены в сфере предпринимательской деятельности, как преступления, предусмотренные ст. ст. 159-160 УК РФ и иными, совершенными не в сфере предпринимательской деятельности. Это позволяет фактически беспрепятственно избирать в отношении обвиняемых меру пресечения в виде заключения под стражу.
Ни для кого не секрет, что на территории нашего государства зачастую применяется ситуационное, выборочное применение действующих норм, обусловленное отсутствием четко сформулированного вектора уголовной политики [1, с. 44-55]. К сожалению, это является системной проблемой.
Этот аспект действительно стоит на стыке процессуального и материального права, так как вопрос правильной квалификации преступлений, безусловно, является материально-правовым, но так называемая «завышенная квалификация деяния» на стадии предварительного следствия, а также просто квалификация по статье Уголовного кодекса, которая не позволяет идентифицировать в деянии предпринимательскую или иную экономическую деятельность, нужна только для процессуальных целей, в основном, для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.
Эти ухищрения объясняются поставленными перед правоохранителями задачами, в том числе и статистическими, что уже подвергалось обоснованной критике на страницах юридической печати [2, с. 344-355]. Подозреваемые и обвиняемые в совершении данного вида преступлений задерживаются и отправляются под стражу только с одной целью – для того, чтобы как можно быстрее получить от них признательные показания. Чтобы далее как можно быстрее закончить расследование дела, отправить его прокурору и в суд. Такое давление и завышение квалификации – один из способов облегчения расследования. Правоприменители очень скованы сроками, они не заинтересованы в проверке защитных версий подозреваемых и обвиняемых, поэтому принимается такая удобная, на первый взгляд, для всех модель. Проблема эта комплексная. Следователи работают грамотно, ищут пути разрешения поставленных перед ними задач в тех условиях, в которых они пребывают, и находят их. Предприниматель, находящийся под стражей, буквально сразу теряет желание и волю к сопротивлению, ему проще, не теряя месяцы и годы в изоляции, не теряя бизнес, признать то, что вменяется, опасаясь, что чем глубже погрузится правоохранительная система в его дела, тем к более непредсказуемым последствиям это приведет. Признательные показания всегда были основным источником получения информации, поэтому не происходит чего-то нового, этот феномен является историческим и с развитием цивилизации процесс получения признательных показаний просто становился более гуманным. В наше время он выглядит именно так. Запреты на репрессии в законе есть, но фактически они не работают.
Мы отметили уже не первое десятилетие принятия в законы ряда изменений, которые по факту никакой положительной динамики не привнесли. Новости о поддержке предпринимательства периодически появляются, и направлены они на то, чтобы представители бизнеса были уверены в завтрашнем дне, была некая инвестиционная привлекательность, люди чувствовали, что за какие-либо инкриминируемые деяния, совершенные в сфере предпринимательства, в отношении них не будет избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, и, по крайней мере до вынесения приговора они могут быть на свободе, что может гарантировать работоспособность предприятия, сохранение рабочих мест, и другие общественно значимые блага.
В соответствии со статьями 17 (часть 2), 21 (часть 1), 22 (часть 1) Конституции РФ, принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся к числу основных прав человека, воплощает наиболее значимое социальное благо, которое предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу автономии личности и создает условия как для демократического устройства общества, так и для всестороннего развития человека. Ограничения права на свободу и личную неприкосновенность возможны на основе критериев разумности и соразмерности, только если эти ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, не затрагивают само существо данного права и могут быть оправданы публичными интересами. Это является основой современного правопонимания и требует неукоснительного соблюдения [3, с. 108-129].
Говоря о балансе частных и публичных интересов, нельзя обойти то обстоятельство, что и у общества, и у представителей власти имеются некоторые сомнения в том, не прикрываются ли предпринимательской деятельностью и имеющимися процессуальными преференциями те лица, которые совершают умышленные корыстные преступления или какие-либо деяния из низменных побуждений, направленных на незаконное обогащение и хищение чужого имущества. Безусловно, недопустимо освобождение от ответственности лиц, занимающихся лжепредпринимательством. Поэтому если в уголовном деле фигурирует деятельность какого-либо общества, сразу же признавать данное деяние совершенным в сфере предпринимательства не следует. Например, незаконно действующий «колл-центр», совершающий мошеннические действия, может обладать признаками юридического лица, которое продает какие-либо товары и оказывает какие-либо консультационные услуги. Организационно-правовой формой могут обладать как незаконные игорные заведения, так и студии, занимающиеся распространением порнографии, либо, допустим, какой-либо «серый» автосалон, который продает автомобили по завышенным ценам и ненадлежащего качества. В данной ситуации признание факта ведения законной предпринимательской деятельности не представляется возможным.
Для разрешения данного вопроса существуют определенные критерии признаков предпринимательской деятельности: субъект должен обладать зарегистрированным в установленном законом порядке статусом предпринимателя или лица, выполняющего определенные функции в коммерческой организации; направленность действий лица на получение прибыли, так как ведение предпринимательской деятельности всегда связано с хозяйственными рисками; изготовление или приобретение имущества с целью последующего извлечения прибыли от его использования или реализации; хозяйственный учет операций, связанных с осуществлением сделок; взаимосвязанность всех совершенных гражданином в определенный период времени сделок. Указанные критерии обоснованы правовыми позициями высших судебных инстанций (кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 14.04.2021 N 39-КАД21-1-К1). Из смысла ст. 2 ГК РФ следует, в свою очередь, что направленность действий гражданина на систематическое получение прибыли как признак деятельности предпринимателя состоит в активных действиях - вовлечении соответствующих ресурсов (оборудования, рабочей силы, технологии, сырья, материалов, энергии, информационных ресурсов и т.п.), нацеленности произведенных затрат на получение положительного финансового результата (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.03.2018 N 308-КГ17-14457 по делу N А53-18839/2016).
Таким образом, у каждого действия, совершаемого в ходе осуществления предпринимательской деятельности, должна быть определенная деловая цель, должны быть документы первичного бухгалтерского учета, должна быть материальная база для осуществления условий договорных взаимоотношений. Либо должны существовать четкие очертания образованной преступной группы с распределением ролей [4, с. 72-76].
В отношении деятельности по приобретению и реализации объектов недвижимого имущества – дорогостоящего и представляющего значительные уголовно-правовые риски, – вывод о предпринимательском характере также может быть сделан с учетом множественности (повторяемости) данных операций, непродолжительного периода времени нахождения имущества в собственности субъекта (постановление Президиума ВАС РФ от 29.10.2013 N 6778/13 по делу N А21-4082/2012).
Таких примеров из области гражданско-правовых отношений, практики применения гражданского законодательства, оценки деятельности субъектов предпринимательской деятельности можно приводить бесконечное множество [5, с. 188-203]. Наличие или отсутствие данных признаков, во взаимосвязи с целью совершения инкриминируемого деяния, и является базовым критерием законной предпринимательской деятельности в понимании уголовного права и процесса. Никаких сложностей для правоохранительных органов в установлении того, является ли деятельность проверяемого ими лица или группы лиц предпринимательской, не имеется. Преступлениями в сфере предпринимательской деятельности признаются совершенные лицом, осуществляющим ее самостоятельно или участвующим в ней. К таким лицам относятся индивидуальные предприниматели, а также члены органов управления коммерческой организации. Сами преступления должны быть непосредственно связаны с указанной деятельностью.
Тем не менее, существуют многочисленные прецеденты, когда следователи при заявлении в суд ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу указывают, что субъект не занимался предпринимательской деятельностью, создал общество для прикрытия и для совершения конкретного преступления, поэтому признаками предпринимательской деятельности его деяния не обладают. Суды в большинстве случаев соглашаются с этим и избирают эту меру пресечения (как примеры можно привести уголовные дела № 3/1-366/2022 (Смольнинский районный суд г. Санкт-Петербурга), № 3/1-86/2024 (Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга), № 3/1-1/2024 (Кировский районный суд г. Санкт-Петербурга), 3/1-412/2023 (Приморский районный суд г. Санкт-Петербурга, имевшие соответствующую «лжепредпринимательскую» фабулу, не основанную на фактической деятельности организаций).
Такая ситуация возможна по причине отсутствия стороннего объективного общественного или государственного института, который давал бы определенное конкретное заключение, которое бы определило, совершено ли деяние в сфере предпринимательской деятельности или нет. Для дачи данного заключения необходима исключительно справочная информация, которая не представляет никакой тайны и не может навредить процессу расследования, каким-либо образом повлиять на выводы органов следствия и суда относительно виновности или невиновности лица. Вопрос, который должен решаться при участии этого института общественного (государственного) контроля, заключается только в том, выявлены ли вышеуказанные критерии при осуществлении хозяйственной деятельности проверяемого субъекта. Это конкретная мера, которая может позволить избежать произвольного толкования законодательства, так называемых «перегибов на местах» и необоснованного незаконного содержания под стражей предпринимателей.
Принимаемых в настоящее время государством мер, направленных на противодействие незаконному уголовному преследованию предпринимателей, явно недостаточно. Поэтому необходимо усилить контрольную функцию Министерства промышленности и торговли, уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации, представителей Торгово-промышленных палат регионов России, союзов промышленников и предпринимателей, и ряда других коллегиальных органов некоммерческих, негосударственных и саморегулируемых организаций.
Именно данным органам (или созданным на их основе постоянно действующим комиссиям) должны быть предоставлены права запрашивать информацию в правоохранительных органах о возбужденных уголовных делах по признакам преступлений, совершенных в ходе осуществления предпринимательской деятельности. Именно им должны обязательно представляться сведения о задержанных в порядке ст. 91 УПК РФ по делам о совершении таких преступлений, а их представителям должно быть представлено право посещения таких лиц как в изоляторах временного содержания, так и в следственных изоляторах в случае избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Целью данных инициатив является своевременное получение информации о возможных нарушениях норм действующего законодательства, о сущности уголовного преследования или предъявленного обвинения, а также своевременное разъяснение подозреваемому (обвиняемому) его прав и обязанностей в связи с наличием в его деянии признаков предпринимательской деятельности, своевременная (до направления в суд ходатайства об избрании меры пресечения) дача заключения о наличии указанных признаков в исследуемой ситуации, и своевременное реагирование на допущенные нарушения.
В настоящее время широкая общественность не знает, с какими проблемами сталкивается предпринимательское сообщество, и чем грозит выход данной ситуации из-под контроля, а это могут быть в перспективе ликвидация рабочих мест, невыплата работникам заработной платы, неуплата налогов, и, конечно, крушение судеб привлекаемых к ответственности лиц. Поэтому именно от деятельности представителей общественности, наряду с представителями адвокатского сообщества, будет зависеть усиление эффективности контроля государства и снижение количества нарушений закона.
Поэтому в настоящее время целесообразно поэтапно организовать среди представителей Министерства промышленности и торговли, уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации, представителей Торгово-промышленных палат регионов России, союзов промышленников и предпринимателей, и ряда других коллегиальных дискуссионных органов некоммерческих, негосударственных и саморегулируемых организаций рабочую группу (межведомственную комиссию) для освещения конкретных правовых вопросов и описанных актуальных проблем, относящихся к уголовному преследованию предпринимателей. Затем через общественные советы правоохранительных органов довести описанные инициативы и наладить взаимный незамедлительный обмен информацией, предоставить соответствующие конкретные полномочия членам комиссий для реализации общественного контроля, ввести региональные реестры указанных дел данной категории для всестороннего анализа, предупреждения противоправного поведения субъектов предпринимательства и недопущения впредь совершения антиобщественных действий.
Такая деятельность позволит исключить возможность необоснованного, несоразмерного и произвольного уголовного преследования за неисполнение субъектами договорных обязательств в тех случаях, когда оно обусловлено обычными предпринимательскими рисками; предоставит возможность безотлагательно реагировать на допущенные нарушения; предоставит инструменты для того, чтобы действующие уголовно-процессуальные гарантии не казались иллюзорными.
Список источников
1. Лопашенко Н.А. Уголовная политика по принципу «чего изволите», или Уголовный закон как средство решения всех проблем // Вестник МГУ. Серия 2. Право. 2015. № 1. С. 44-55.
2. Гаврилов Б. Я. Роль уголовно-правовой статистики в аналитических исследованиях состояния криминогенности российского общества // Юридическая техника. 2024. № 18. С. 344-355.
3. Зайцев О.А. Процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов предпринимателей // Журнал российского права. 2021. Т. 25. № 10. С. 108-129.
4. Сергеева А.А., Питулько К.В., Коряковцев В.В. Соучастие в преступлении. М.: Кнорус, 2023. 145 с.
5. Гапонова В.Н., Лукьянова А.А. Предприниматели в уголовном судопроизводстве: гарантии правовой защиты (российский опыт) // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. 2022. № 3. С. 188-203.
References
1. Lopashenko N.A. Criminal policy according to the principle of “whatever you want”, or Criminal law as a means of solving all problems // Bulletin of Moscow State University. Series 2. Law. 2015. № 1. P. 44-55. (In Russ)
2. Gavrilov B. Ya. The role of criminal statistics in analytical studies of the state of crime in Russian society // Legal technology. 2024. № 18. P. 344-355. (In Russ)
3. Zaitsev O.A. Procedural guarantees for ensuring the rights and legitimate interests of entrepreneurs // Journal of Russian Law. 2021. Vol. 25. № 10. P. 108-129. (In Russ)
4. Sergeeva A.A., Pitulko K.V., Koryakovtsev V.V. Complicity in crime. Moscow: Knorus, 2023. 145 p. (In Russ)
5. Gaponova V.N., Lukyanova A.A. Entrepreneurs in criminal proceedings: guarantees of legal protection (Russian experience) // Forensic science: yesterday, today, tomorrow. 2022. № 3. P. 188-203. (In Russ)
Артур Янович Нахшунов, коллегия адвокатов Санкт-Петербурга «Кутузовская», Санкт-Петербург, Россия, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Ксения Викторовна Питулько, Санкт-Петербургский институт (филиал) ФГБОУ «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)», Санкт-Петербург, Россия, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Аннотация: Стимулирование законной предпринимательской деятельности – важная задача социального государства. Для успешного функционирования организационно-правовых механизмов, позволяющих исключить возможность использования уголовного преследования в качестве средства давления на предпринимателей, необходима система гарантий, исключающая возможность их незаконного уголовного преследования и избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Авторами предложены дополнительные меры, повышающие работоспособность этой системы.
Ключевые слова: экономическая деятельность; уголовное преследование; гарантии прав обвиняемого; заключение под стражу; защита по уголовному делу.
Current problems of liberalization of criminal prosecution
for committing crimes in the economic sphere
and when carrying out business activities
Arthur Ya. Nahshunov, Bar Association of St. Petersburg "Kutuzovskaya", Saint Petersburg, Russia, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Kseniia V. Pitulko, Saint Petersburg Institute (Branch) of the All-Russian State University of Justice, Saint Petersburg, Russia, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Abstract: Stimulating legitimate entrepreneurial activity is an important task of the welfare state. For the successful functioning of organizational and legal mechanisms that make it possible to exclude the possibility of using criminal prosecution as a means of pressure on entrepreneurs, a system of guarantees is needed that excludes the possibility of their illegal criminal prosecution and the selection of a preventive measure in the form of detention. The authors proposed additional measures to increase the performance of this system.
Key words: economic activity; criminal prosecution; guarantees of the rights of the accused; detention; defense in a criminal case.
В последнее время все чаще и чаще в насыщенном информационном пространстве появляется информация о том, что все виды государственных органов и должностные лица всех уровней, начиная от Президента Российской Федерации и заканчивая профильными комитетами и иными структурами, выражают озабоченность излишним административным давлением на бизнес, а также излишне репрессивными методами доказывания информации, являющейся значимой как для уголовного преследования, так и для назначения справедливого наказания. Для снижения этого давления в законодательстве уже 15 лет фигурирует запрет при проведении расследования по уголовным делам избирать меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, совершивших преступления в сфере предпринимательства и иные экономические преступления. Для того, чтобы понять, насколько существенны проблемы в данной отрасли, можно сначала обратиться к данным официальной судебной статистики.
Из данных судебной статистики за 2023 год следует, что за преступления в сфере экономической деятельности осуждены 11 071 человек, что от общего числа осуждённых за 2023 год лиц (555 743 человека) составляет достаточно небольшую величину – 1,99%, поэтому принято считать, что заявляемые требования об исключении необоснованного уголовного преследования предпринимателей на местах исполняются надлежащим образом. При этом за последние пять лет этот показатель подвергается значительному росту - 9 841 в 2022, 8 199 в 2021, 6 584 в 2020, 7 763 в 2019, 2 032 в 2018 гг.
Вместе с тем даже представленные официальные данные судебной статистики не отражают реальной ситуации и вызывают ложное ощущение спокойствия за соблюдение тех предпринимательских преференций, которые представляет законодательство. На первый взгляд, может показаться, что данный процент осужденных предпринимателей незначителен, и данная тема не является настолько актуальной, чтобы предпринимать какие-то существенные меры и выдвигать законодательные инициативы. Однако, если разобраться в ситуации глубже и следовать только данным официальной судебной статистики, можно отметить, что в числе осужденных предпринимателей не учитываются те лица, которые осуждены за преступления, выходящие за пределы главы 22-й Уголовного кодекса Российской Федерации (ст.ст.169-200.7 УК РФ).
Так, в указанную статистику не включен огромный перечень осужденных за преступления, которые совершаются в сфере предпринимательской деятельности, как, например, деяния, предусмотренные ст.ст. 138 (при проведении «коммерческой разведки», получаются сведения о переписке с контрагентами), 143 (несчастные случаи на производствах, являющихся коммерческими предприятиями), 145.1 (невыплата работникам коммерческой организации заработной платы), 146 (присвоение авторских прав на программные продукты или другие технологии, например, при увольнении работников или реструктуризации бизнеса), 165 (в частности, причинение ущерба при производстве подрядных работ в виде поставки материалов схожего качества, но дешевле, чем было предусмотрено сметой), 216-217 (несчастные случаи на объектах неоконченного строительства и при нарушении требований промышленной безопасности в коммерческих организациях), 238 (оказание коммерческими организациями услуг, не отвечающих требованиям безопасности), 260 (незаконная рубка лесных массивов подрядчиками-арендаторами при исполнении плана освоения лесов), 272 (доступ к серверам и хищение баз данных при корпоративном споре), 291-291.1 УК РФ (дача взятки представителям власти за непроведение проверок в отношении юридического лица или за иное общее покровительство), и, конечно, основная масса не вошедших в вышеуказанную статистику – осужденные по ст.ст. 159-160 УК РФ, в которых перечень деяний в сфере предпринимательства остается открытым, начиная с исполнения коммерческой организацией государственных контрактов и умышленного завышения цен на поставляемые материалы и выполняемые работы (159) и заканчивая несогласованной растратой по своему усмотрению денежных средств бухгалтером организации (160).
По официальной статистике, количество осужденных по вышеописанным составам преступлений, которые на момент вынесенного судом приговора, когда заполняются статистические карточки, то есть по истечении значительного времени с момента совершения инкриминируемого деяния, сохранили статус служащих коммерческих организаций, индивидуальных предпринимателей или собственников бизнеса, составляет 6 634 человека, не вошедших в число осужденных за совершение преступлений в сфере экономической деятельности (11 071 человек). К этому количеству лиц, необходимо также прибавить и количество осужденных (559 человек) за преступления, предусмотренные гл. 23 УК РФ (злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп и т.д.), которые иначе как в сфере предпринимательства совершить маловероятно.
При этом неизвестно и установить объективно не представляется возможным, какое количество лиц, на момент совершения инкриминируемого деяния обладавших данным статусом и совершивших деяние в сфере предпринимательской деятельности, прекратили за время уголовного судопроизводства свою деятельность.
Аналогично невозможно определить, какое количество лиц привлечены за совершение деяний, обладающих признаками предпринимательской деятельности, но без образования юридических лиц (финансирование и инвестирование высокотехнологичных продуктов, криптовалюты и т.п.).
Кроме того, необходимо отметить, что не по всем делам, поступившим в суд, выносятся приговоры, множество уголовных дел в отношении граждан прекращаются по иным основаниям, предусмотренным УПК РФ.
Более того, не поддается исчислению, сколько уголовных дел было прекращено на стадии предварительного следствия, а по этим делам также могли быть избраны меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении предпринимателей.
Нельзя с достоверностью утверждать, какое именно количество преступлений совершено в сфере предпринимательской деятельности и какое именно количество предпринимателей осуждено за совершенные деяния в данной сфере, так как они могут быть «потеряны» среди тех лиц, которые отмечены в статистике как совершившие общеуголовные преступления (159-160 УК РФ), или среди вышеуказанных деяний, не охваченных главой 22 УК РФ. В общей сложности, согласно той же официальной статистике, только за совершение преступлений, предусмотренных ст. 159 УК РФ, осуждены в 2023 году 24 580 человек, а за совершение преступлений, предусмотренных ст. 160 УК РФ, – 5 328 человек. Сколько деяний, совершенных в сфере предпринимательства, отражается в официальной статистике, без изучения каждого приговора определить невозможно, однако отсутствие в ней реального количества деяний, совершенных в сфере предпринимательства, создает иллюзию того, что количество осужденных предпринимателей (менее 2%) не является существенным, а административное давление на бизнес неуклонно снижается.
Как мы видим, процент этот может быть во много раз больше, а значит, это касается нескольких десятков тысяч судеб конкретных людей, десятков тысяч предприятий, сотен тысяч сохраненных рабочих мест, не говоря уже об уплачиваемых налогах, сборах, пошлинах как основе экономической стабильности государства. Таким образом, эта, казалось бы, на первый взгляд незначительная проблема, имеет серьезный масштаб.
В связи с этим возникают серьезные коллизии материально-правового и процессуального характера.
При расследовании уголовных дел в отношении предпринимателей давно используется сложившийся стереотип. Органы следствия часто квалифицируют деяния, которые явно совершены в сфере предпринимательской деятельности, как преступления, предусмотренные ст. ст. 159-160 УК РФ и иными, совершенными не в сфере предпринимательской деятельности. Это позволяет фактически беспрепятственно избирать в отношении обвиняемых меру пресечения в виде заключения под стражу.
Ни для кого не секрет, что на территории нашего государства зачастую применяется ситуационное, выборочное применение действующих норм, обусловленное отсутствием четко сформулированного вектора уголовной политики [1, с. 44-55]. К сожалению, это является системной проблемой.
Этот аспект действительно стоит на стыке процессуального и материального права, так как вопрос правильной квалификации преступлений, безусловно, является материально-правовым, но так называемая «завышенная квалификация деяния» на стадии предварительного следствия, а также просто квалификация по статье Уголовного кодекса, которая не позволяет идентифицировать в деянии предпринимательскую или иную экономическую деятельность, нужна только для процессуальных целей, в основном, для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.
Эти ухищрения объясняются поставленными перед правоохранителями задачами, в том числе и статистическими, что уже подвергалось обоснованной критике на страницах юридической печати [2, с. 344-355]. Подозреваемые и обвиняемые в совершении данного вида преступлений задерживаются и отправляются под стражу только с одной целью – для того, чтобы как можно быстрее получить от них признательные показания. Чтобы далее как можно быстрее закончить расследование дела, отправить его прокурору и в суд. Такое давление и завышение квалификации – один из способов облегчения расследования. Правоприменители очень скованы сроками, они не заинтересованы в проверке защитных версий подозреваемых и обвиняемых, поэтому принимается такая удобная, на первый взгляд, для всех модель. Проблема эта комплексная. Следователи работают грамотно, ищут пути разрешения поставленных перед ними задач в тех условиях, в которых они пребывают, и находят их. Предприниматель, находящийся под стражей, буквально сразу теряет желание и волю к сопротивлению, ему проще, не теряя месяцы и годы в изоляции, не теряя бизнес, признать то, что вменяется, опасаясь, что чем глубже погрузится правоохранительная система в его дела, тем к более непредсказуемым последствиям это приведет. Признательные показания всегда были основным источником получения информации, поэтому не происходит чего-то нового, этот феномен является историческим и с развитием цивилизации процесс получения признательных показаний просто становился более гуманным. В наше время он выглядит именно так. Запреты на репрессии в законе есть, но фактически они не работают.
Мы отметили уже не первое десятилетие принятия в законы ряда изменений, которые по факту никакой положительной динамики не привнесли. Новости о поддержке предпринимательства периодически появляются, и направлены они на то, чтобы представители бизнеса были уверены в завтрашнем дне, была некая инвестиционная привлекательность, люди чувствовали, что за какие-либо инкриминируемые деяния, совершенные в сфере предпринимательства, в отношении них не будет избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, и, по крайней мере до вынесения приговора они могут быть на свободе, что может гарантировать работоспособность предприятия, сохранение рабочих мест, и другие общественно значимые блага.
В соответствии со статьями 17 (часть 2), 21 (часть 1), 22 (часть 1) Конституции РФ, принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся к числу основных прав человека, воплощает наиболее значимое социальное благо, которое предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу автономии личности и создает условия как для демократического устройства общества, так и для всестороннего развития человека. Ограничения права на свободу и личную неприкосновенность возможны на основе критериев разумности и соразмерности, только если эти ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, не затрагивают само существо данного права и могут быть оправданы публичными интересами. Это является основой современного правопонимания и требует неукоснительного соблюдения [3, с. 108-129].
Говоря о балансе частных и публичных интересов, нельзя обойти то обстоятельство, что и у общества, и у представителей власти имеются некоторые сомнения в том, не прикрываются ли предпринимательской деятельностью и имеющимися процессуальными преференциями те лица, которые совершают умышленные корыстные преступления или какие-либо деяния из низменных побуждений, направленных на незаконное обогащение и хищение чужого имущества. Безусловно, недопустимо освобождение от ответственности лиц, занимающихся лжепредпринимательством. Поэтому если в уголовном деле фигурирует деятельность какого-либо общества, сразу же признавать данное деяние совершенным в сфере предпринимательства не следует. Например, незаконно действующий «колл-центр», совершающий мошеннические действия, может обладать признаками юридического лица, которое продает какие-либо товары и оказывает какие-либо консультационные услуги. Организационно-правовой формой могут обладать как незаконные игорные заведения, так и студии, занимающиеся распространением порнографии, либо, допустим, какой-либо «серый» автосалон, который продает автомобили по завышенным ценам и ненадлежащего качества. В данной ситуации признание факта ведения законной предпринимательской деятельности не представляется возможным.
Для разрешения данного вопроса существуют определенные критерии признаков предпринимательской деятельности: субъект должен обладать зарегистрированным в установленном законом порядке статусом предпринимателя или лица, выполняющего определенные функции в коммерческой организации; направленность действий лица на получение прибыли, так как ведение предпринимательской деятельности всегда связано с хозяйственными рисками; изготовление или приобретение имущества с целью последующего извлечения прибыли от его использования или реализации; хозяйственный учет операций, связанных с осуществлением сделок; взаимосвязанность всех совершенных гражданином в определенный период времени сделок. Указанные критерии обоснованы правовыми позициями высших судебных инстанций (кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 14.04.2021 N 39-КАД21-1-К1). Из смысла ст. 2 ГК РФ следует, в свою очередь, что направленность действий гражданина на систематическое получение прибыли как признак деятельности предпринимателя состоит в активных действиях - вовлечении соответствующих ресурсов (оборудования, рабочей силы, технологии, сырья, материалов, энергии, информационных ресурсов и т.п.), нацеленности произведенных затрат на получение положительного финансового результата (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.03.2018 N 308-КГ17-14457 по делу N А53-18839/2016).
Таким образом, у каждого действия, совершаемого в ходе осуществления предпринимательской деятельности, должна быть определенная деловая цель, должны быть документы первичного бухгалтерского учета, должна быть материальная база для осуществления условий договорных взаимоотношений. Либо должны существовать четкие очертания образованной преступной группы с распределением ролей [4, с. 72-76].
В отношении деятельности по приобретению и реализации объектов недвижимого имущества – дорогостоящего и представляющего значительные уголовно-правовые риски, – вывод о предпринимательском характере также может быть сделан с учетом множественности (повторяемости) данных операций, непродолжительного периода времени нахождения имущества в собственности субъекта (постановление Президиума ВАС РФ от 29.10.2013 N 6778/13 по делу N А21-4082/2012).
Таких примеров из области гражданско-правовых отношений, практики применения гражданского законодательства, оценки деятельности субъектов предпринимательской деятельности можно приводить бесконечное множество [5, с. 188-203]. Наличие или отсутствие данных признаков, во взаимосвязи с целью совершения инкриминируемого деяния, и является базовым критерием законной предпринимательской деятельности в понимании уголовного права и процесса. Никаких сложностей для правоохранительных органов в установлении того, является ли деятельность проверяемого ими лица или группы лиц предпринимательской, не имеется. Преступлениями в сфере предпринимательской деятельности признаются совершенные лицом, осуществляющим ее самостоятельно или участвующим в ней. К таким лицам относятся индивидуальные предприниматели, а также члены органов управления коммерческой организации. Сами преступления должны быть непосредственно связаны с указанной деятельностью.
Тем не менее, существуют многочисленные прецеденты, когда следователи при заявлении в суд ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу указывают, что субъект не занимался предпринимательской деятельностью, создал общество для прикрытия и для совершения конкретного преступления, поэтому признаками предпринимательской деятельности его деяния не обладают. Суды в большинстве случаев соглашаются с этим и избирают эту меру пресечения (как примеры можно привести уголовные дела № 3/1-366/2022 (Смольнинский районный суд г. Санкт-Петербурга), № 3/1-86/2024 (Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга), № 3/1-1/2024 (Кировский районный суд г. Санкт-Петербурга), 3/1-412/2023 (Приморский районный суд г. Санкт-Петербурга, имевшие соответствующую «лжепредпринимательскую» фабулу, не основанную на фактической деятельности организаций).
Такая ситуация возможна по причине отсутствия стороннего объективного общественного или государственного института, который давал бы определенное конкретное заключение, которое бы определило, совершено ли деяние в сфере предпринимательской деятельности или нет. Для дачи данного заключения необходима исключительно справочная информация, которая не представляет никакой тайны и не может навредить процессу расследования, каким-либо образом повлиять на выводы органов следствия и суда относительно виновности или невиновности лица. Вопрос, который должен решаться при участии этого института общественного (государственного) контроля, заключается только в том, выявлены ли вышеуказанные критерии при осуществлении хозяйственной деятельности проверяемого субъекта. Это конкретная мера, которая может позволить избежать произвольного толкования законодательства, так называемых «перегибов на местах» и необоснованного незаконного содержания под стражей предпринимателей.
Принимаемых в настоящее время государством мер, направленных на противодействие незаконному уголовному преследованию предпринимателей, явно недостаточно. Поэтому необходимо усилить контрольную функцию Министерства промышленности и торговли, уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации, представителей Торгово-промышленных палат регионов России, союзов промышленников и предпринимателей, и ряда других коллегиальных органов некоммерческих, негосударственных и саморегулируемых организаций.
Именно данным органам (или созданным на их основе постоянно действующим комиссиям) должны быть предоставлены права запрашивать информацию в правоохранительных органах о возбужденных уголовных делах по признакам преступлений, совершенных в ходе осуществления предпринимательской деятельности. Именно им должны обязательно представляться сведения о задержанных в порядке ст. 91 УПК РФ по делам о совершении таких преступлений, а их представителям должно быть представлено право посещения таких лиц как в изоляторах временного содержания, так и в следственных изоляторах в случае избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Целью данных инициатив является своевременное получение информации о возможных нарушениях норм действующего законодательства, о сущности уголовного преследования или предъявленного обвинения, а также своевременное разъяснение подозреваемому (обвиняемому) его прав и обязанностей в связи с наличием в его деянии признаков предпринимательской деятельности, своевременная (до направления в суд ходатайства об избрании меры пресечения) дача заключения о наличии указанных признаков в исследуемой ситуации, и своевременное реагирование на допущенные нарушения.
В настоящее время широкая общественность не знает, с какими проблемами сталкивается предпринимательское сообщество, и чем грозит выход данной ситуации из-под контроля, а это могут быть в перспективе ликвидация рабочих мест, невыплата работникам заработной платы, неуплата налогов, и, конечно, крушение судеб привлекаемых к ответственности лиц. Поэтому именно от деятельности представителей общественности, наряду с представителями адвокатского сообщества, будет зависеть усиление эффективности контроля государства и снижение количества нарушений закона.
Поэтому в настоящее время целесообразно поэтапно организовать среди представителей Министерства промышленности и торговли, уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации, представителей Торгово-промышленных палат регионов России, союзов промышленников и предпринимателей, и ряда других коллегиальных дискуссионных органов некоммерческих, негосударственных и саморегулируемых организаций рабочую группу (межведомственную комиссию) для освещения конкретных правовых вопросов и описанных актуальных проблем, относящихся к уголовному преследованию предпринимателей. Затем через общественные советы правоохранительных органов довести описанные инициативы и наладить взаимный незамедлительный обмен информацией, предоставить соответствующие конкретные полномочия членам комиссий для реализации общественного контроля, ввести региональные реестры указанных дел данной категории для всестороннего анализа, предупреждения противоправного поведения субъектов предпринимательства и недопущения впредь совершения антиобщественных действий.
Такая деятельность позволит исключить возможность необоснованного, несоразмерного и произвольного уголовного преследования за неисполнение субъектами договорных обязательств в тех случаях, когда оно обусловлено обычными предпринимательскими рисками; предоставит возможность безотлагательно реагировать на допущенные нарушения; предоставит инструменты для того, чтобы действующие уголовно-процессуальные гарантии не казались иллюзорными.
Список источников
1. Лопашенко Н.А. Уголовная политика по принципу «чего изволите», или Уголовный закон как средство решения всех проблем // Вестник МГУ. Серия 2. Право. 2015. № 1. С. 44-55.
2. Гаврилов Б. Я. Роль уголовно-правовой статистики в аналитических исследованиях состояния криминогенности российского общества // Юридическая техника. 2024. № 18. С. 344-355.
3. Зайцев О.А. Процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов предпринимателей // Журнал российского права. 2021. Т. 25. № 10. С. 108-129.
4. Сергеева А.А., Питулько К.В., Коряковцев В.В. Соучастие в преступлении. М.: Кнорус, 2023. 145 с.
5. Гапонова В.Н., Лукьянова А.А. Предприниматели в уголовном судопроизводстве: гарантии правовой защиты (российский опыт) // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. 2022. № 3. С. 188-203.
References
1. Lopashenko N.A. Criminal policy according to the principle of “whatever you want”, or Criminal law as a means of solving all problems // Bulletin of Moscow State University. Series 2. Law. 2015. № 1. P. 44-55. (In Russ)
2. Gavrilov B. Ya. The role of criminal statistics in analytical studies of the state of crime in Russian society // Legal technology. 2024. № 18. P. 344-355. (In Russ)
3. Zaitsev O.A. Procedural guarantees for ensuring the rights and legitimate interests of entrepreneurs // Journal of Russian Law. 2021. Vol. 25. № 10. P. 108-129. (In Russ)
4. Sergeeva A.A., Pitulko K.V., Koryakovtsev V.V. Complicity in crime. Moscow: Knorus, 2023. 145 p. (In Russ)
5. Gaponova V.N., Lukyanova A.A. Entrepreneurs in criminal proceedings: guarantees of legal protection (Russian experience) // Forensic science: yesterday, today, tomorrow. 2022. № 3. P. 188-203. (In Russ)
