Правовая неопределенность участия специалиста в уголовном процессе
Апрель 2025
Артур Янович Нахшунов, коллегия адвокатов Санкт-Петербурга «Кутузовская», Санкт-Петербург, Россия, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Ксения Викторовна Питулько, Санкт-Петербургский институт (филиал) ФГБОУ «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)», Санкт-Петербург, Россия, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Аннотация: Авторами выявлены и проанализированы ключевые проблемы правового статуса специалиста в уголовном процессе, прежде всего на стадии судебного разбирательства, даны рекомендации и создан задел для дальнейших исследований данной темы. Анализ судебной практики показывает, что участие специалистов в уголовном процессе ограничивается формальными препятствиями, что нарушает принцип равноправия сторон и право на защиту. Для обеспечения справедливого судебного разбирательства необходимо внести изменения в законодательство, четко определяющие статус специалиста и его заключения, а также установить процедуры, обеспечивающие равные возможности сторон в представлении и исследовании доказательств.
Ключевые слова: суд; уголовный процесс; специалист; эксперт; заключение специалиста.
Legal uncertainty of a specialist's participation in criminal proceedings
Arthur Ya. Nahshunov, Bar Association of St. Petersburg "Kutuzovskaya", Saint Petersburg, Russia, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Kseniia V. Pitulko, Saint Petersburg Institute (Branch) of the All-Russian State University of Justice, Saint Petersburg, Russia, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Abstract: The authors have identified and analyzed key issues of the legal status of a specialist in criminal proceedings, primarily at the trial stage, given recommendations, and created a foundation for further research on this topic. An analysis of judicial practice shows that the participation of specialists in criminal proceedings is limited by formal obstacles, which violates the principle of equality of the parties and the right to defense. To ensure a fair trial, it is necessary to amend the legislation to clearly define the status of a specialist and his or her opinions, as well as to establish procedures that ensure equal opportunities for the parties in presenting and examining evidence.
Key words: court; criminal proceedings; specialist; expert; specialist's opinion.
Для обеспечения справедливого судебного разбирательства и соблюдения принципов уголовного процесса законодательно закреплены равные возможности сторон в части представления суду доказательств. Однако практикующим юристам приходится регулярно наблюдать, как эти возможности нивелируются за счет тенденции к свободной интерпретации законодательства. Это достаточно ярко проявляется в части снижения значения деятельности специалиста в уголовном процессе. Между тем, в настоящее время в уголовном процессе имеется потребность использования специальных знаний путем привлечения квалифицированных специалистов, поскольку это позволяет более полно и объективно исследовать обстоятельства дела и принять обоснованное решение.
Вместе с тем, возможностей государственных экспертных учреждений зачастую недостаточно для надлежащего изучения обстоятельств, связанных с высокотехнологичными объектами и процессами. По финансовым причинам экспертам часто не хватает современного программного обеспечения для производства сложных экспертиз. В связи с отсутствием отечественных аналогов сложных программных комплексов и возможности регулярно обновлять иностранные программы эксперты вынуждены использовать устаревшие методики, что не может не сказаться на качестве экспертиз и их выводах. Речь идет об экспертизах сложного промышленного оборудования при различных происшествиях технического характера, начиная с дел о дорожно-транспортных происшествиях, заканчивая катастрофами, связанными с использованием высокотехнологичных объектов, а также о многих других делах, где требуется высочайший уровень знаний, которыми могут обладать только практикующие специалисты (ятрогенные преступления, сложные экономические составы и т.д.). С учетом сложностей, с которыми сталкиваются государственные экспертные учреждения, бюрократии при проведении государственных закупок, фактического отстранения от использования продвинутого иностранного программного обеспечения, значительную роль в уголовном процессе должны играть специалисты — высококвалифицированные профессионалы, обладающие глубокими знаниями в конкретных областях: инженерии, криптографии, информационных системах, экономике цифровых активов, маркетинге, фармацевтике, медицине и других сферах. Следственные органы на стадии расследования зачастую сталкиваются с проблемой отсутствия экспертов по сложным технологичным вопросам, однако в настоящей статье затронем более позднюю и более решающую стадию уголовного судопроизводства.
Многие из таких специалистов представляют научное сообщество, университетские кафедры, частные консалтинговые структуры или научно-исследовательские учреждения, обладая не только обширным практическим опытом, но и уникальными знаниями, способными существенно повлиять на установление обстоятельств дела. Тем не менее, действующее уголовно-процессуальное законодательство не обеспечивает должного уровня процессуальной защиты для участия специалиста в судебном разбирательстве, а судебная практика свидетельствует о множественных случаях произвольного отказа в допуске специалиста либо игнорирования его заключений. Современный мир переживает интенсивные трансформации, вызванные технологическим прогрессом, цифровизацией экономики и появлением новых форм имущественных отношений. В условиях стремительного развития техники, информационных технологий, финансовых инструментов и цифровых платформ использование экспертами устаревающих методик и программных комплексов наносит сильнейший ущерб в деле установления обстоятельств, подлежащих доказыванию.
Цель настоящей статьи — выявить и проанализировать ключевые проблемы правового статуса специалиста в уголовном процессе, прежде всего, на стадии судебного разбирательства, то есть в критически значимом вопросе оценки доказательств, а также предложить пути преодоления существующих правовых и практических затруднений, которые препятствуют эффективному использованию специальных знаний в целях отправления правосудия.
Вопросы участия специалиста в уголовном процессе и допустимости полученных с его помощью доказательств широко обсуждаются в научной литературе. Многие исследователи сосредотачивают внимание на проблемах, связанных с признанием заключений и показаний специалистов недопустимыми из-за процессуальных нарушений [1, с. 24-29; 2, с. 56-62]. При этом тенденция к росту востребованности специальных знаний признается объективно существующей [3, с. 39-40; 4, с. 225-246; 5, с. 92-95].
Однако стоит сконцентрироваться на том, что допускаемые судами, органами следствия, государственным обвинителем и защитой ошибки являются спутниками практики и ни в коем случае нельзя использовать заключение специалиста для решения следующих задач: со стороны защиты – запутать суд, уведя от сути происходящего в процессе, ввести в заблуждение неправовыми методами защиты, а со стороны должностных лиц и суда – как можно скорее и как можно более клишированно отвергнуть то, что мешает скорейшему разрешению дела по существу. Подход, связанный только с критикой суда, органов следствия, которые повсеместно отклоняют и не подвергают надлежащей оценке заключения и показания специалистов, или стороны защиты, которая иногда злоупотребляет правом и предпринимает попытки включения в уголовный процесс ненаучных, недостоверных, непроверяемых сведений, облеченных в форму заключений или показаний специалиста, представляется безнадежным и нерезультативным, заводящим в тупик, и сталкивает стороны обвинения и защиты в неразрешимом конфликте. Как и критика без предложений по совершенствованию, так и клишированный подход в отвержении доводов сторон полностью обессмысливают практическую деятельность. Только постоянным познанием, стремлением не допустить случаи вольной трактовки действующего законодательства, злоупотребления правами можно достигнуть реального результата в виде совершенствования права и процесса, способствовать справедливому и качественному правосудию.
Хотелось бы обратить внимание и на то, что значимым может являться мнение или заключение специалиста, что новые технологии познания могут помочь установлению обстоятельств дела, и что данные обстоятельства будут влиять на выводы органов следствия и суда при принятии самого значимого решения относительно судьбы лица, привлекаемого к уголовной ответственности.
В условиях бурного развития научно-технического прогресса и появления новых форм собственности (цифровых активов, криптовалют, токенов, объектов интеллектуальных прав, уникальных цифровых идентификаторов и иных нематериальных ценностей, обладающих реальной экономической стоимостью), новых технологий (определение ошибок и погрешностей работы механизмов, определение возможности избежать ДТП, определение безопасности конструкций современными программными комплексами) специалисты помогают установить обстоятельства дела, определить признаки преступления, оценить размер ущерба и иные значимые аспекты, влияющие на разрешение дела. Привлечение специалистов способствует реализации принципов состязательности и равенства сторон, закрепленных в УПК РФ. Согласно ст. 15 УПК РФ, уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, а суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создает необходимые условия для реализации сторонами их процессуальных прав. Кроме того, ст. 17 УПК РФ устанавливает, что никакое доказательство не имеет заранее установленной силы, и все доказательства подлежат оценке в совокупности. То есть, процессуальным законом в части привлечения специалиста предусматриваются все условия для справедливого и состязательного процесса, для привнесения в процесс знаний, объективной и беспристрастной оценки доказательств.
Согласно п. 35 ст. 5 УПК РФ, специалист — это лицо, обладающее специальными знаниями и привлекаемое для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств, постановке вопросов эксперту и разъяснении вопросов, входящих в его компетенцию. Таким образом, специалист не является субъектом доказывания, как, например, следователь или дознаватель, но выполняет вспомогательную функцию в рамках реализации процессуальных прав сторон. Несмотря на это, роль специалиста в уголовном процессе не является сугубо технической. В противном случае не было бы необходимости в нормативном регулировании данного процессуального статуса. Он может участвовать при производстве следственных действий, давать разъяснения по вопросам, требующим специальных знаний, консультировать сторону защиты или обвинения, анализировать заключения экспертов и составлять свои письменные заключения. Таким образом, специалист фактически становится участником процесса с определенным объемом полномочий, направленных на установление истины и справедливости.
Тем не менее, правовой статус специалиста в УПК РФ по-прежнему остается неопределенным. Закон не регламентирует ни порядок его вызова в суд по инициативе сторон, ни процедуру приобщения его заключения к материалам дела. Это порождает противоречивую судебную практику, в рамках которой заключения специалистов, подготовленные по инициативе защиты, могут игнорироваться, а ходатайства о допросе таких лиц — отклоняться по формальным основаниям. В ряде случаев это поддерживается вышестоящими судебными инстанциями (например, Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27.03.2024 № 5-УД24-13-А, Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27.11.2024 № 91-УД24-3-А1).
Авторами не преследуется цель исследовать частоту и формы отказа в приобщении заключений специалистов на стадии предварительного расследования, так как особенно остро отмеченная правовая неопределенность проявляется на стадии судебного разбирательства. Сторона обвинения, да зачастую и суды, девальвируют деятельность специалиста, хоть и не официально, но сквозь устный и письменный текст декларируя, что его статус сильно «не дотягивает» до экспертного. Отличие специалиста от эксперта в уголовном процессе является не только терминологическим, но и правовым. Эксперт — это лицо, обладающее специальными знаниями и привлекаемое для проведения судебной экспертизы, оформленной в виде заключения, которое обладает доказательственной силой и может быть оспорено и проверено в установленном порядке (ст. 57 УПК РФ). Его деятельность регламентирована не только уголовно-процессуальным, но и отраслевым законодательством (например, ФЗ от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»).
Специалист, в отличие от эксперта, не дает заключение в рамках процессуального института судебной экспертизы. Его деятельность в большинстве случаев осуществляется вне системы государственной судебной экспертизы, он не предупреждается об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ (если не вызывается судом), и его заключение чаще всего воспринимается как «иное средство, содержащее информацию, имеющую значение для дела», что снижает его процессуальную значимость в глазах суда.
Однако на практике границы между специалистом и экспертом зачастую размываются. Специалисты фактически проводят исследования, оценивают доказательства, формулируют выводы, сходные по форме и содержанию с экспертным заключением, но не обладают соответствующим статусом. Это позволяет суду по формальным основаниям отклонять такие заключения или не придавать им доказательственной силы.
Так, например, согласно приговору Цимлянского районного суда Ростовской области по делу № 1-124/2022, суд, оценивая доказательства стороны защиты, указал: «По мнению суда, заключение специалиста К. является рецензией для опровержения доводов эксперта и дачи оценки заключению эксперта… В силу положений ст. 58, ст. 88 УПК РФ подготовка рецензий и оценка доказательств в компетенцию специалиста не входит, в связи с чем представленное стороной защиты заключение специалиста не имеет юридической силы и, согласно ст. 75 УПК РФ, не может использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. Суд критически оценивает выводы специалиста К., которые опровергаются заключением судебной экспертизы».
Вопреки этому умалению и разграничению процессуальных статусов эксперта и специалиста, нужно обратить внимание на то, что, в соответствии с положениями абз. 3 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. «О судебной экспертизе по уголовным делам» к иным лицам, обладающим специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений (то есть, – те же специалисты). Согласно ч. 2 ст. 195 УПК РФ, к эксперту предъявляется единственное требование – наличие специальных знаний. В силу ст. 41 федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» экспертиза может проводиться лицами, обладающими специальными знаниями, но не являющимися государственными судебными экспертами.
По сути, одно и то же лицо может выступать как экспертом, так и специалистом, и в одном деле его позиция как эксперта будет приниматься без каких-либо проблем, а в другом, согласно существующей конъюнктуре, когда он будет выступать в качестве специалиста, его выводы будут полностью обесценены только самим статусом в конкретном деле.
Фактически в любом случае представления в судебном процессе заключения специалиста, даже несмотря на более значимые и полноценные выводы, на более компетентных и опытных представителей научного сообщества, выступающих против заключения эксперта, находится хоть какой-то довод, по которому суд не соглашается с выводами специалиста, отдавая предпочтение заключению эксперта. Если не проводилось исследование, – то основанием отказа является то, что специалист изучил меньше, чем эксперт при проведении экспертизы, по этой причине – «отказать!», если специалист изучил больше эксперта, то «не имеет права проводить исследование и оценивать доказательства, – отказать!» и т.д.
УПК РФ не содержит специальной нормы, детализирующей порядок участия специалиста в суде по инициативе сторон, что нередко приводит к вольной и свободной трактовке его норм со стороны суда при разрешении ходатайств о вызове или допросе специалиста. Так, положения ч. 4 ст. 271 УПК РФ гарантируют право сторон на вызов и допрос специалиста, но на практике суды нередко игнорируют эти нормы, отказывая в удовлетворении ходатайств без достаточной мотивации, рассматривая соответствующие ходатайства без удаления в совещательную комнату.
Так, Невским районным судом г.Санкт-Петербурга, по данному поводу в приговоре по делу № 1-8/2023 сформулирован следующий вывод: «Каких-либо противоречий или неясностей, требующих разъяснения или дополнения, ни одно из представленных суду заключений экспертов, положенных в основу приговора, не содержит. Вынесенные заключения экспертов не лишены ясности и каких-либо дополнительных разъяснений не требуют, в связи с чем, в ходе судебного разбирательства неоднократно отказано в вызове для допроса экспертов А., Я., М., Б.».
Кроме того, закон не определяет форму заключения специалиста, порядок его представления и критерии допустимости. Отсутствие четких требований к содержанию и структуре заключения приводит к тому, что оно зачастую признается недопустимым доказательством по формальным основаниям — например, из-за выхода за пределы компетенции или из-за того, что специалист использует материалы дела, доступ к которым, по мнению суда, не должен был быть предоставлен, или не перечислен перечень исследованных специалистом документов, порядок их получения, достоверность получения специалистом именно тех копий материалов уголовного дела, которые содержатся в оригиналах, и т.д.
Таким образом, несмотря на очевидную практическую ценность привлечения специалистов, уголовно-процессуальный закон по-прежнему не создает действенного правового механизма их участия в судопроизводстве, особенно на стадии судебного разбирательства. Это существенно ослабляет возможности защиты в условиях состязательного процесса и нарушает равенство сторон.
Еще в более плачевном состоянии перспектива участия специалиста в судопроизводстве оказалась после формулирования правовых позиций Конституционным судом РФ в определении от 31 января 2023 г. № 6-О. Конституционный Суд Российской Федерации отказал в принятии к рассмотрению жалобы Шевцова С.А., в которой он оспаривал нормы УПК РФ, позволяющие суду признавать заключение специалиста, представленное стороной защиты, недопустимым доказательством по формальным основаниям — в частности, из-за отсутствия предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заявитель обоснованно указывал, что законодатель не предусмотрел механизмов, позволяющих стороне защиты формально реализовать такую обязанность.
Правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в указанном определении, повторяет ранее изложенную в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» и формально основывается на необходимости соблюдения процессуального равенства и единых стандартов оценки доказательств. Однако фактически она существенно ограничивает возможности стороны защиты, лишая смысла институт специалиста и обесценивая ту важнейшую роль, которую законодатель предусмотрел для него в ст. 58 УПК РФ и в ряде иных норм.
Конституционный суд указывает, что заключение специалиста не может подменять заключение эксперта, если оно требуется по делу. Если из устных разъяснений или заключения специалиста следует, что имеются основания назначить дополнительную или повторную экспертизу, суду следует обсудить вопрос о назначении такой экспертизы.
Таким образом, специалист, по сути, отнесен Конституционным Судом к вспомогательной фигуре, чьи знания не обладают доказательственным значением и являются лишь «подсказкой» для обсуждения возможного назначения дополнительной экспертизы. Это приводит к искажению заложенного в УПК РФ принципа равноправия сторон и состязательности, поскольку заключения экспертов, назначаемых по инициативе следствия, суды воспринимают как полноценные доказательства, тогда как заключения специалистов от защиты могут игнорироваться.
Полагаем, что суды высших инстанций сформировали такие выводы и противопоставляют заключение специалиста заключению эксперта, что активно применяется судами по всей территории России, по следующим ключевым критериям:
- формальная правовая природа: эксперт привлекается в рамках предусмотренной законом процедуры и предупреждается об уголовной ответственности, а специалист — нет;
- полномочия: специалист не вправе проводить исследование, выходящее за рамки «разъяснения вопросов», соответственно, любая попытка сопоставления, анализа доказательств, формулировка категоричных выводов может быть расценена как нарушение закона;
- доказательственная сила: заключение специалиста, даже если оно получено добросовестно, судом воспринимается как неполноценное доказательство, неравное по весу заключению эксперта.
Стоит обратить внимание на определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 04.10.2023 № 12-УДП23-7-К6, отменяющее апелляционный приговор Верховного суда Республики Марий Эл, в котором сформулирована позиция: «Также следует отметить, что решение суда апелляционной инстанции, который безосновательно отдал предпочтение выводам исследования, а не заключению комиссионной экспертизы, противоречит разъяснениям, содержащимся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», согласно которым заключение специалиста не может подменять собой заключение эксперта». Таким образом, суд высшей судебной инстанции фактически указывает на обязательность исполнения рекомендаций постановления Пленума.
Следует подчеркнуть, что такая позиция противоречит вышеуказанному и основополагающему принципу свободы оценки доказательств. Закрепленный в указанных решениях ВС РФ и КС РФ подход искусственно снижает значимость специальных знаний, если они исходят не от государственного экспертного учреждения, а от независимого специалиста, действующего по инициативе стороны защиты. Это создает очевидный перекос в состязательности и нарушает принцип равноправия сторон.
Так, в приговоре Красноярского районного суда Самарской области по делу № 1-1/2023, суд, отвергая заключение специалиста, указал: «стороной защиты в качестве доказательства по делу представлено заключение специалиста * от *, выполнившей лингвистическое исследование, однако суд не может данное заключение специалиста учитывать в качестве допустимого доказательства, поскольку специалист, проводивший исследование, не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного экспертного заключения, исследование проведено по инициативе стороны защиты и оплачивалось подсудимыми. Указание в заключении на то, что специалисту известны требования ст. 307 УК РФ, не свидетельствуют о предупреждении специалиста * об уголовной ответственности по указанной статье уголовного закона.»
Таким образом, вышеуказанные определение Конституционного Суда РФ и постановление Пленума Верховного суда РФ, несмотря на внешне нейтральную формулировку, имеют негативные последствия для практического обеспечения прав подсудимых и обесценивают саму концепцию участия специалиста как носителя специальных знаний, предусмотренную уголовно-процессуальным законодательством.
Например, из вышеуказанного приговора Невского районного суда г.Санкт-Петербурга следует, что «суд принимает во внимание, что специалист, в отличие от эксперта, исследования не проводит, дает только свои суждения. При этом суждение специалиста К., хоть и относится к вопросам, имеющим значение для уголовного дела, но доказательственной силой, присущей заключению эксперта, не обладает. Суд критически относится к суждениям специалиста К., поскольку последний не исследовал материалы уголовного дела, вещественные доказательства… Показания специалиста представляют собой суждения по вопросу оценки заключений экспертов, решение которого относится к компетенции суда. В том числе, суд критически относится к суждениям и показаниям специалистов Т., Ч., П., Д., Э., И. Суд принимает во внимание, что специалисты не исследовали материалы уголовного дела, вещественные доказательства… Заключения и показания специалистов представляют собой как суждение по вопросу оценки заключений экспертов, решение которого относится к компетенции суда, так и представляют собой суждения, выходящие за пределы судебного разбирательства, установленные положениями ст. 252 УПК РФ». Также суд пришел к выводу о том, что «правильность выводов эксперта М. не может быть поставлена под сомнение в связи с представленными защитой заключениями и показаниями специалиста К., которые судом оцениваются критически с учетом того, что заключение специалиста, который, в отличие от эксперта, исследования вещественных доказательств не проводил, представляет собой суждения специалиста по вопросу оценки заключений эксперта, решение которого относится к компетенции суда».
Из апелляционного определения Санкт-Петербургского городского суда по делу №22-7759/2024 от 12.12.2024 следует, что судом первой инстанции «обоснованно отвергнуто в качестве доказательства заключение специалиста в области судебной медицины №..., выполненное *, поскольку указанное экспертное учреждение права на выполнение исследования не имело в связи с отсутствием соответствующей лицензии…». Кроме того, в данном судебном акте указано, что «судебная коллегия также не находит оснований ставить под сомнение выводы суда о непринятии в качестве доказательства заключения специалиста в области токсикологии А., поскольку его квалификация в области судебной токсикологии и судебной медицины не подтверждена, большинство ответов в заключении носят теоретический характер, не имеющий отношения к клиническому случаю С. как пациентки и к рассматриваемому уголовному делу».
В приведенных примерах наблюдается явное нарушение принципа равноправия сторон. Суды охотно принимают заключения экспертов, представленных обвинением, даже при наличии сомнений в их квалификации, тогда как заключения специалистов, представленные защитой, отвергаются по формальным основаниям вне зависимости от того, что УПК РФ вообще не установлено формы заключения специалистов, и не имеется требований о лицензировании и т.п. Это создает дисбаланс в возможностях сторон представлять и исследовать доказательства.
Несмотря на игнорирование позиций международных судов, отметим, что сформулированные Европейским судом по правам человека и Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 правовые позиции полностью соответствуют Конституции РФ и российскому правопорядку, представляют безусловную правовую ценность, соотносятся с принципами российского законодательства. Обращаясь сегодня к решениям международных судов как к историческому источнику, можно обратить внимание, что Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что отказ в приобщении заключения специалиста, представленного защитой, без достаточной мотивировки нарушает право на справедливое судебное разбирательство (например, в решении по делу «Матыцина против России» от 04.03.2014).
Сложившаяся судебная практика, подкрепленная указанным определением Конституционного Суда РФ, сформированной позицией указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ лишает права использовать законные, научно обоснованные, допустимые доказательства в процессе, блокирует право сторон на справедливое судебное разбирательство, разрушает доверие к правосудию, ставит по своей сути черту пресекательности, не допуская в процесс ничего, кроме заключения государственного экспертного учреждения, обессмысливая деятельность специалиста и в целом нахождение данного института в УПК РФ. Вынося решения по принципу целесообразности, по принципу тотального доверия государственным экспертным учреждениям и стороне обвинения, суды искажают смысл правосудия, создают правовую неопределенность, нивелируют состязательность, и согласиться с этим категорически нельзя. Стереотипизация того, что сторона защиты не может принести в процесс ничего, кроме фикции, и алгоритмизация процесса переоформления обвинительных заключений в приговоры обладают потенциалом к разрушению состязательного процесса, и вопрос об участии специалиста – лишь один из ярких представителей этих негативных изменений в современном уголовном процессе.
По сути, в настоящее время единственной допустимой формой участия специалиста в уголовном процессе на стадии судебного производства является вызов его в суд для того, чтобы устно и публично специалист мог вместе с экспертом, в околонаучной дискуссии прояснить суду и участникам процесса какие-либо невыясненные экспертом вопросы, сообщить о необходимости проведения дополнительной экспертизы. Эта форма участия, сформулированная в решениях высших судебных инстанций как «устные разъяснения, после которых следует обсудить вопрос назначения дополнительной экспертизы», не только малоэффективна, но противоречит смыслу и духу закона, который, как мы определили выше, наделил специалиста более значимыми функциями.
Для устранения правовой неопределенности и обеспечения равноправия сторон в уголовном процессе, снижения избыточной конфликтности предлагается разработать проект изменений в УПК РФ, четко определить статус и форму заключения специалиста как доказательства; установить порядок назначения исследования специалиста аналогично тому, который установлен главой 27 УПК РФ, в части соблюдения права сторон на своевременное согласование вопросов на исследование и согласование учреждения или лично специалиста; установить процедуру предупреждения специалиста об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, что безусловно потребует и внесения изменений в ст. 307 УК РФ. Никаких рисков для интересов правосудия данные изменения не несут, никакой правовой неопределенности, дублирования полномочий эксперта и специалиста, усложнения процедуры расследования и рассмотрения дела они не повлекут.
Список источников
1. Митрофанова А.А., Кузаков Д.В. Проблемы использования заключения специалиста в качестве доказательства в уголовном судопроизводстве: анализ судебной практики // Адвокатская практика. 2023. № 4. С. 24-29.
2. Исаенко В.Н. Участие прокурора в исследовании мнений специалистов в судебных стадиях уголовного судопроизводства // Законность. 2021. № 4. С. 56-62.
3. Питулько К.В., Коряковцев В.В. Квалификация экологических преступлений. М: КноРус, 2023. 144 с.
4. Актуальные проблемы уголовно-правовой, уголовно-процессуальной и криминалистической науки / К. В. Питулько, И. О. Воскобойник, М. А. Горбатова [и др.]. СПб: Санкт-Петербургский институт (филиал) ВГУЮ (РПА Минюста России), 2023. 296 с.
5. Логвинец Н.А., Каторгина Н.П. Проблемы использования заключения специалиста в процессе доказывания по уголовным делам // Правовая политика и правовая жизнь. 2018. № 1. С. 92-95.
References
1. Mitrofanovа A.A., Kuzakov D.V. Problems of using an expert opinion as evidence in criminal proceedings: analysis of judicial practice // Advocate practice. 2023. № 4. P. 24-29. (In Russ)
2. Isaenko V.N. Participation of the prosecutor in the study of experts' opinions at the judicial stages of criminal proceedings // Legality. 2021. №. 4. P. 56-62. (In Russ)
3. Pitulko K.V., Koryakovtsev V.V. Qualification of environmental crimes. Moscow: KnoRus, 2023. 144 p. (In Russ)
4. Actual problems of criminal law, criminal procedure and forensic science / K.V. Pitulko, I.O. Voskoboinik, M.A. Gorbatova [et al.]. St Petersburg: St. Petersburg Institute (branch) of State University of Justice, 2023. 296 p. (In Russ)
5. Logvinets N.A., Katorgina N.P. Problems of using an expert opinion in the process of proving in criminal cases // Legal Policy and Legal Life. 2018. № 1. P. 92-95. (In Russ)
Артур Янович Нахшунов, коллегия адвокатов Санкт-Петербурга «Кутузовская», Санкт-Петербург, Россия, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Ксения Викторовна Питулько, Санкт-Петербургский институт (филиал) ФГБОУ «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)», Санкт-Петербург, Россия, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Аннотация: Авторами выявлены и проанализированы ключевые проблемы правового статуса специалиста в уголовном процессе, прежде всего на стадии судебного разбирательства, даны рекомендации и создан задел для дальнейших исследований данной темы. Анализ судебной практики показывает, что участие специалистов в уголовном процессе ограничивается формальными препятствиями, что нарушает принцип равноправия сторон и право на защиту. Для обеспечения справедливого судебного разбирательства необходимо внести изменения в законодательство, четко определяющие статус специалиста и его заключения, а также установить процедуры, обеспечивающие равные возможности сторон в представлении и исследовании доказательств.
Ключевые слова: суд; уголовный процесс; специалист; эксперт; заключение специалиста.
Legal uncertainty of a specialist's participation in criminal proceedings
Arthur Ya. Nahshunov, Bar Association of St. Petersburg "Kutuzovskaya", Saint Petersburg, Russia, e-mail: arturnahshunov@gmail.com
Kseniia V. Pitulko, Saint Petersburg Institute (Branch) of the All-Russian State University of Justice, Saint Petersburg, Russia, ORCID 0000-0002-2090-6227, e-mail: lokhi@yandex.ru
Abstract: The authors have identified and analyzed key issues of the legal status of a specialist in criminal proceedings, primarily at the trial stage, given recommendations, and created a foundation for further research on this topic. An analysis of judicial practice shows that the participation of specialists in criminal proceedings is limited by formal obstacles, which violates the principle of equality of the parties and the right to defense. To ensure a fair trial, it is necessary to amend the legislation to clearly define the status of a specialist and his or her opinions, as well as to establish procedures that ensure equal opportunities for the parties in presenting and examining evidence.
Key words: court; criminal proceedings; specialist; expert; specialist's opinion.
Для обеспечения справедливого судебного разбирательства и соблюдения принципов уголовного процесса законодательно закреплены равные возможности сторон в части представления суду доказательств. Однако практикующим юристам приходится регулярно наблюдать, как эти возможности нивелируются за счет тенденции к свободной интерпретации законодательства. Это достаточно ярко проявляется в части снижения значения деятельности специалиста в уголовном процессе. Между тем, в настоящее время в уголовном процессе имеется потребность использования специальных знаний путем привлечения квалифицированных специалистов, поскольку это позволяет более полно и объективно исследовать обстоятельства дела и принять обоснованное решение.
Вместе с тем, возможностей государственных экспертных учреждений зачастую недостаточно для надлежащего изучения обстоятельств, связанных с высокотехнологичными объектами и процессами. По финансовым причинам экспертам часто не хватает современного программного обеспечения для производства сложных экспертиз. В связи с отсутствием отечественных аналогов сложных программных комплексов и возможности регулярно обновлять иностранные программы эксперты вынуждены использовать устаревшие методики, что не может не сказаться на качестве экспертиз и их выводах. Речь идет об экспертизах сложного промышленного оборудования при различных происшествиях технического характера, начиная с дел о дорожно-транспортных происшествиях, заканчивая катастрофами, связанными с использованием высокотехнологичных объектов, а также о многих других делах, где требуется высочайший уровень знаний, которыми могут обладать только практикующие специалисты (ятрогенные преступления, сложные экономические составы и т.д.). С учетом сложностей, с которыми сталкиваются государственные экспертные учреждения, бюрократии при проведении государственных закупок, фактического отстранения от использования продвинутого иностранного программного обеспечения, значительную роль в уголовном процессе должны играть специалисты — высококвалифицированные профессионалы, обладающие глубокими знаниями в конкретных областях: инженерии, криптографии, информационных системах, экономике цифровых активов, маркетинге, фармацевтике, медицине и других сферах. Следственные органы на стадии расследования зачастую сталкиваются с проблемой отсутствия экспертов по сложным технологичным вопросам, однако в настоящей статье затронем более позднюю и более решающую стадию уголовного судопроизводства.
Многие из таких специалистов представляют научное сообщество, университетские кафедры, частные консалтинговые структуры или научно-исследовательские учреждения, обладая не только обширным практическим опытом, но и уникальными знаниями, способными существенно повлиять на установление обстоятельств дела. Тем не менее, действующее уголовно-процессуальное законодательство не обеспечивает должного уровня процессуальной защиты для участия специалиста в судебном разбирательстве, а судебная практика свидетельствует о множественных случаях произвольного отказа в допуске специалиста либо игнорирования его заключений. Современный мир переживает интенсивные трансформации, вызванные технологическим прогрессом, цифровизацией экономики и появлением новых форм имущественных отношений. В условиях стремительного развития техники, информационных технологий, финансовых инструментов и цифровых платформ использование экспертами устаревающих методик и программных комплексов наносит сильнейший ущерб в деле установления обстоятельств, подлежащих доказыванию.
Цель настоящей статьи — выявить и проанализировать ключевые проблемы правового статуса специалиста в уголовном процессе, прежде всего, на стадии судебного разбирательства, то есть в критически значимом вопросе оценки доказательств, а также предложить пути преодоления существующих правовых и практических затруднений, которые препятствуют эффективному использованию специальных знаний в целях отправления правосудия.
Вопросы участия специалиста в уголовном процессе и допустимости полученных с его помощью доказательств широко обсуждаются в научной литературе. Многие исследователи сосредотачивают внимание на проблемах, связанных с признанием заключений и показаний специалистов недопустимыми из-за процессуальных нарушений [1, с. 24-29; 2, с. 56-62]. При этом тенденция к росту востребованности специальных знаний признается объективно существующей [3, с. 39-40; 4, с. 225-246; 5, с. 92-95].
Однако стоит сконцентрироваться на том, что допускаемые судами, органами следствия, государственным обвинителем и защитой ошибки являются спутниками практики и ни в коем случае нельзя использовать заключение специалиста для решения следующих задач: со стороны защиты – запутать суд, уведя от сути происходящего в процессе, ввести в заблуждение неправовыми методами защиты, а со стороны должностных лиц и суда – как можно скорее и как можно более клишированно отвергнуть то, что мешает скорейшему разрешению дела по существу. Подход, связанный только с критикой суда, органов следствия, которые повсеместно отклоняют и не подвергают надлежащей оценке заключения и показания специалистов, или стороны защиты, которая иногда злоупотребляет правом и предпринимает попытки включения в уголовный процесс ненаучных, недостоверных, непроверяемых сведений, облеченных в форму заключений или показаний специалиста, представляется безнадежным и нерезультативным, заводящим в тупик, и сталкивает стороны обвинения и защиты в неразрешимом конфликте. Как и критика без предложений по совершенствованию, так и клишированный подход в отвержении доводов сторон полностью обессмысливают практическую деятельность. Только постоянным познанием, стремлением не допустить случаи вольной трактовки действующего законодательства, злоупотребления правами можно достигнуть реального результата в виде совершенствования права и процесса, способствовать справедливому и качественному правосудию.
Хотелось бы обратить внимание и на то, что значимым может являться мнение или заключение специалиста, что новые технологии познания могут помочь установлению обстоятельств дела, и что данные обстоятельства будут влиять на выводы органов следствия и суда при принятии самого значимого решения относительно судьбы лица, привлекаемого к уголовной ответственности.
В условиях бурного развития научно-технического прогресса и появления новых форм собственности (цифровых активов, криптовалют, токенов, объектов интеллектуальных прав, уникальных цифровых идентификаторов и иных нематериальных ценностей, обладающих реальной экономической стоимостью), новых технологий (определение ошибок и погрешностей работы механизмов, определение возможности избежать ДТП, определение безопасности конструкций современными программными комплексами) специалисты помогают установить обстоятельства дела, определить признаки преступления, оценить размер ущерба и иные значимые аспекты, влияющие на разрешение дела. Привлечение специалистов способствует реализации принципов состязательности и равенства сторон, закрепленных в УПК РФ. Согласно ст. 15 УПК РФ, уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, а суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создает необходимые условия для реализации сторонами их процессуальных прав. Кроме того, ст. 17 УПК РФ устанавливает, что никакое доказательство не имеет заранее установленной силы, и все доказательства подлежат оценке в совокупности. То есть, процессуальным законом в части привлечения специалиста предусматриваются все условия для справедливого и состязательного процесса, для привнесения в процесс знаний, объективной и беспристрастной оценки доказательств.
Согласно п. 35 ст. 5 УПК РФ, специалист — это лицо, обладающее специальными знаниями и привлекаемое для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств, постановке вопросов эксперту и разъяснении вопросов, входящих в его компетенцию. Таким образом, специалист не является субъектом доказывания, как, например, следователь или дознаватель, но выполняет вспомогательную функцию в рамках реализации процессуальных прав сторон. Несмотря на это, роль специалиста в уголовном процессе не является сугубо технической. В противном случае не было бы необходимости в нормативном регулировании данного процессуального статуса. Он может участвовать при производстве следственных действий, давать разъяснения по вопросам, требующим специальных знаний, консультировать сторону защиты или обвинения, анализировать заключения экспертов и составлять свои письменные заключения. Таким образом, специалист фактически становится участником процесса с определенным объемом полномочий, направленных на установление истины и справедливости.
Тем не менее, правовой статус специалиста в УПК РФ по-прежнему остается неопределенным. Закон не регламентирует ни порядок его вызова в суд по инициативе сторон, ни процедуру приобщения его заключения к материалам дела. Это порождает противоречивую судебную практику, в рамках которой заключения специалистов, подготовленные по инициативе защиты, могут игнорироваться, а ходатайства о допросе таких лиц — отклоняться по формальным основаниям. В ряде случаев это поддерживается вышестоящими судебными инстанциями (например, Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27.03.2024 № 5-УД24-13-А, Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27.11.2024 № 91-УД24-3-А1).
Авторами не преследуется цель исследовать частоту и формы отказа в приобщении заключений специалистов на стадии предварительного расследования, так как особенно остро отмеченная правовая неопределенность проявляется на стадии судебного разбирательства. Сторона обвинения, да зачастую и суды, девальвируют деятельность специалиста, хоть и не официально, но сквозь устный и письменный текст декларируя, что его статус сильно «не дотягивает» до экспертного. Отличие специалиста от эксперта в уголовном процессе является не только терминологическим, но и правовым. Эксперт — это лицо, обладающее специальными знаниями и привлекаемое для проведения судебной экспертизы, оформленной в виде заключения, которое обладает доказательственной силой и может быть оспорено и проверено в установленном порядке (ст. 57 УПК РФ). Его деятельность регламентирована не только уголовно-процессуальным, но и отраслевым законодательством (например, ФЗ от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»).
Специалист, в отличие от эксперта, не дает заключение в рамках процессуального института судебной экспертизы. Его деятельность в большинстве случаев осуществляется вне системы государственной судебной экспертизы, он не предупреждается об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ (если не вызывается судом), и его заключение чаще всего воспринимается как «иное средство, содержащее информацию, имеющую значение для дела», что снижает его процессуальную значимость в глазах суда.
Однако на практике границы между специалистом и экспертом зачастую размываются. Специалисты фактически проводят исследования, оценивают доказательства, формулируют выводы, сходные по форме и содержанию с экспертным заключением, но не обладают соответствующим статусом. Это позволяет суду по формальным основаниям отклонять такие заключения или не придавать им доказательственной силы.
Так, например, согласно приговору Цимлянского районного суда Ростовской области по делу № 1-124/2022, суд, оценивая доказательства стороны защиты, указал: «По мнению суда, заключение специалиста К. является рецензией для опровержения доводов эксперта и дачи оценки заключению эксперта… В силу положений ст. 58, ст. 88 УПК РФ подготовка рецензий и оценка доказательств в компетенцию специалиста не входит, в связи с чем представленное стороной защиты заключение специалиста не имеет юридической силы и, согласно ст. 75 УПК РФ, не может использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. Суд критически оценивает выводы специалиста К., которые опровергаются заключением судебной экспертизы».
Вопреки этому умалению и разграничению процессуальных статусов эксперта и специалиста, нужно обратить внимание на то, что, в соответствии с положениями абз. 3 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. «О судебной экспертизе по уголовным делам» к иным лицам, обладающим специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений (то есть, – те же специалисты). Согласно ч. 2 ст. 195 УПК РФ, к эксперту предъявляется единственное требование – наличие специальных знаний. В силу ст. 41 федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» экспертиза может проводиться лицами, обладающими специальными знаниями, но не являющимися государственными судебными экспертами.
По сути, одно и то же лицо может выступать как экспертом, так и специалистом, и в одном деле его позиция как эксперта будет приниматься без каких-либо проблем, а в другом, согласно существующей конъюнктуре, когда он будет выступать в качестве специалиста, его выводы будут полностью обесценены только самим статусом в конкретном деле.
Фактически в любом случае представления в судебном процессе заключения специалиста, даже несмотря на более значимые и полноценные выводы, на более компетентных и опытных представителей научного сообщества, выступающих против заключения эксперта, находится хоть какой-то довод, по которому суд не соглашается с выводами специалиста, отдавая предпочтение заключению эксперта. Если не проводилось исследование, – то основанием отказа является то, что специалист изучил меньше, чем эксперт при проведении экспертизы, по этой причине – «отказать!», если специалист изучил больше эксперта, то «не имеет права проводить исследование и оценивать доказательства, – отказать!» и т.д.
УПК РФ не содержит специальной нормы, детализирующей порядок участия специалиста в суде по инициативе сторон, что нередко приводит к вольной и свободной трактовке его норм со стороны суда при разрешении ходатайств о вызове или допросе специалиста. Так, положения ч. 4 ст. 271 УПК РФ гарантируют право сторон на вызов и допрос специалиста, но на практике суды нередко игнорируют эти нормы, отказывая в удовлетворении ходатайств без достаточной мотивации, рассматривая соответствующие ходатайства без удаления в совещательную комнату.
Так, Невским районным судом г.Санкт-Петербурга, по данному поводу в приговоре по делу № 1-8/2023 сформулирован следующий вывод: «Каких-либо противоречий или неясностей, требующих разъяснения или дополнения, ни одно из представленных суду заключений экспертов, положенных в основу приговора, не содержит. Вынесенные заключения экспертов не лишены ясности и каких-либо дополнительных разъяснений не требуют, в связи с чем, в ходе судебного разбирательства неоднократно отказано в вызове для допроса экспертов А., Я., М., Б.».
Кроме того, закон не определяет форму заключения специалиста, порядок его представления и критерии допустимости. Отсутствие четких требований к содержанию и структуре заключения приводит к тому, что оно зачастую признается недопустимым доказательством по формальным основаниям — например, из-за выхода за пределы компетенции или из-за того, что специалист использует материалы дела, доступ к которым, по мнению суда, не должен был быть предоставлен, или не перечислен перечень исследованных специалистом документов, порядок их получения, достоверность получения специалистом именно тех копий материалов уголовного дела, которые содержатся в оригиналах, и т.д.
Таким образом, несмотря на очевидную практическую ценность привлечения специалистов, уголовно-процессуальный закон по-прежнему не создает действенного правового механизма их участия в судопроизводстве, особенно на стадии судебного разбирательства. Это существенно ослабляет возможности защиты в условиях состязательного процесса и нарушает равенство сторон.
Еще в более плачевном состоянии перспектива участия специалиста в судопроизводстве оказалась после формулирования правовых позиций Конституционным судом РФ в определении от 31 января 2023 г. № 6-О. Конституционный Суд Российской Федерации отказал в принятии к рассмотрению жалобы Шевцова С.А., в которой он оспаривал нормы УПК РФ, позволяющие суду признавать заключение специалиста, представленное стороной защиты, недопустимым доказательством по формальным основаниям — в частности, из-за отсутствия предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заявитель обоснованно указывал, что законодатель не предусмотрел механизмов, позволяющих стороне защиты формально реализовать такую обязанность.
Правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в указанном определении, повторяет ранее изложенную в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» и формально основывается на необходимости соблюдения процессуального равенства и единых стандартов оценки доказательств. Однако фактически она существенно ограничивает возможности стороны защиты, лишая смысла институт специалиста и обесценивая ту важнейшую роль, которую законодатель предусмотрел для него в ст. 58 УПК РФ и в ряде иных норм.
Конституционный суд указывает, что заключение специалиста не может подменять заключение эксперта, если оно требуется по делу. Если из устных разъяснений или заключения специалиста следует, что имеются основания назначить дополнительную или повторную экспертизу, суду следует обсудить вопрос о назначении такой экспертизы.
Таким образом, специалист, по сути, отнесен Конституционным Судом к вспомогательной фигуре, чьи знания не обладают доказательственным значением и являются лишь «подсказкой» для обсуждения возможного назначения дополнительной экспертизы. Это приводит к искажению заложенного в УПК РФ принципа равноправия сторон и состязательности, поскольку заключения экспертов, назначаемых по инициативе следствия, суды воспринимают как полноценные доказательства, тогда как заключения специалистов от защиты могут игнорироваться.
Полагаем, что суды высших инстанций сформировали такие выводы и противопоставляют заключение специалиста заключению эксперта, что активно применяется судами по всей территории России, по следующим ключевым критериям:
- формальная правовая природа: эксперт привлекается в рамках предусмотренной законом процедуры и предупреждается об уголовной ответственности, а специалист — нет;
- полномочия: специалист не вправе проводить исследование, выходящее за рамки «разъяснения вопросов», соответственно, любая попытка сопоставления, анализа доказательств, формулировка категоричных выводов может быть расценена как нарушение закона;
- доказательственная сила: заключение специалиста, даже если оно получено добросовестно, судом воспринимается как неполноценное доказательство, неравное по весу заключению эксперта.
Стоит обратить внимание на определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 04.10.2023 № 12-УДП23-7-К6, отменяющее апелляционный приговор Верховного суда Республики Марий Эл, в котором сформулирована позиция: «Также следует отметить, что решение суда апелляционной инстанции, который безосновательно отдал предпочтение выводам исследования, а не заключению комиссионной экспертизы, противоречит разъяснениям, содержащимся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», согласно которым заключение специалиста не может подменять собой заключение эксперта». Таким образом, суд высшей судебной инстанции фактически указывает на обязательность исполнения рекомендаций постановления Пленума.
Следует подчеркнуть, что такая позиция противоречит вышеуказанному и основополагающему принципу свободы оценки доказательств. Закрепленный в указанных решениях ВС РФ и КС РФ подход искусственно снижает значимость специальных знаний, если они исходят не от государственного экспертного учреждения, а от независимого специалиста, действующего по инициативе стороны защиты. Это создает очевидный перекос в состязательности и нарушает принцип равноправия сторон.
Так, в приговоре Красноярского районного суда Самарской области по делу № 1-1/2023, суд, отвергая заключение специалиста, указал: «стороной защиты в качестве доказательства по делу представлено заключение специалиста * от *, выполнившей лингвистическое исследование, однако суд не может данное заключение специалиста учитывать в качестве допустимого доказательства, поскольку специалист, проводивший исследование, не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного экспертного заключения, исследование проведено по инициативе стороны защиты и оплачивалось подсудимыми. Указание в заключении на то, что специалисту известны требования ст. 307 УК РФ, не свидетельствуют о предупреждении специалиста * об уголовной ответственности по указанной статье уголовного закона.»
Таким образом, вышеуказанные определение Конституционного Суда РФ и постановление Пленума Верховного суда РФ, несмотря на внешне нейтральную формулировку, имеют негативные последствия для практического обеспечения прав подсудимых и обесценивают саму концепцию участия специалиста как носителя специальных знаний, предусмотренную уголовно-процессуальным законодательством.
Например, из вышеуказанного приговора Невского районного суда г.Санкт-Петербурга следует, что «суд принимает во внимание, что специалист, в отличие от эксперта, исследования не проводит, дает только свои суждения. При этом суждение специалиста К., хоть и относится к вопросам, имеющим значение для уголовного дела, но доказательственной силой, присущей заключению эксперта, не обладает. Суд критически относится к суждениям специалиста К., поскольку последний не исследовал материалы уголовного дела, вещественные доказательства… Показания специалиста представляют собой суждения по вопросу оценки заключений экспертов, решение которого относится к компетенции суда. В том числе, суд критически относится к суждениям и показаниям специалистов Т., Ч., П., Д., Э., И. Суд принимает во внимание, что специалисты не исследовали материалы уголовного дела, вещественные доказательства… Заключения и показания специалистов представляют собой как суждение по вопросу оценки заключений экспертов, решение которого относится к компетенции суда, так и представляют собой суждения, выходящие за пределы судебного разбирательства, установленные положениями ст. 252 УПК РФ». Также суд пришел к выводу о том, что «правильность выводов эксперта М. не может быть поставлена под сомнение в связи с представленными защитой заключениями и показаниями специалиста К., которые судом оцениваются критически с учетом того, что заключение специалиста, который, в отличие от эксперта, исследования вещественных доказательств не проводил, представляет собой суждения специалиста по вопросу оценки заключений эксперта, решение которого относится к компетенции суда».
Из апелляционного определения Санкт-Петербургского городского суда по делу №22-7759/2024 от 12.12.2024 следует, что судом первой инстанции «обоснованно отвергнуто в качестве доказательства заключение специалиста в области судебной медицины №..., выполненное *, поскольку указанное экспертное учреждение права на выполнение исследования не имело в связи с отсутствием соответствующей лицензии…». Кроме того, в данном судебном акте указано, что «судебная коллегия также не находит оснований ставить под сомнение выводы суда о непринятии в качестве доказательства заключения специалиста в области токсикологии А., поскольку его квалификация в области судебной токсикологии и судебной медицины не подтверждена, большинство ответов в заключении носят теоретический характер, не имеющий отношения к клиническому случаю С. как пациентки и к рассматриваемому уголовному делу».
В приведенных примерах наблюдается явное нарушение принципа равноправия сторон. Суды охотно принимают заключения экспертов, представленных обвинением, даже при наличии сомнений в их квалификации, тогда как заключения специалистов, представленные защитой, отвергаются по формальным основаниям вне зависимости от того, что УПК РФ вообще не установлено формы заключения специалистов, и не имеется требований о лицензировании и т.п. Это создает дисбаланс в возможностях сторон представлять и исследовать доказательства.
Несмотря на игнорирование позиций международных судов, отметим, что сформулированные Европейским судом по правам человека и Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 правовые позиции полностью соответствуют Конституции РФ и российскому правопорядку, представляют безусловную правовую ценность, соотносятся с принципами российского законодательства. Обращаясь сегодня к решениям международных судов как к историческому источнику, можно обратить внимание, что Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что отказ в приобщении заключения специалиста, представленного защитой, без достаточной мотивировки нарушает право на справедливое судебное разбирательство (например, в решении по делу «Матыцина против России» от 04.03.2014).
Сложившаяся судебная практика, подкрепленная указанным определением Конституционного Суда РФ, сформированной позицией указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ лишает права использовать законные, научно обоснованные, допустимые доказательства в процессе, блокирует право сторон на справедливое судебное разбирательство, разрушает доверие к правосудию, ставит по своей сути черту пресекательности, не допуская в процесс ничего, кроме заключения государственного экспертного учреждения, обессмысливая деятельность специалиста и в целом нахождение данного института в УПК РФ. Вынося решения по принципу целесообразности, по принципу тотального доверия государственным экспертным учреждениям и стороне обвинения, суды искажают смысл правосудия, создают правовую неопределенность, нивелируют состязательность, и согласиться с этим категорически нельзя. Стереотипизация того, что сторона защиты не может принести в процесс ничего, кроме фикции, и алгоритмизация процесса переоформления обвинительных заключений в приговоры обладают потенциалом к разрушению состязательного процесса, и вопрос об участии специалиста – лишь один из ярких представителей этих негативных изменений в современном уголовном процессе.
По сути, в настоящее время единственной допустимой формой участия специалиста в уголовном процессе на стадии судебного производства является вызов его в суд для того, чтобы устно и публично специалист мог вместе с экспертом, в околонаучной дискуссии прояснить суду и участникам процесса какие-либо невыясненные экспертом вопросы, сообщить о необходимости проведения дополнительной экспертизы. Эта форма участия, сформулированная в решениях высших судебных инстанций как «устные разъяснения, после которых следует обсудить вопрос назначения дополнительной экспертизы», не только малоэффективна, но противоречит смыслу и духу закона, который, как мы определили выше, наделил специалиста более значимыми функциями.
Для устранения правовой неопределенности и обеспечения равноправия сторон в уголовном процессе, снижения избыточной конфликтности предлагается разработать проект изменений в УПК РФ, четко определить статус и форму заключения специалиста как доказательства; установить порядок назначения исследования специалиста аналогично тому, который установлен главой 27 УПК РФ, в части соблюдения права сторон на своевременное согласование вопросов на исследование и согласование учреждения или лично специалиста; установить процедуру предупреждения специалиста об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, что безусловно потребует и внесения изменений в ст. 307 УК РФ. Никаких рисков для интересов правосудия данные изменения не несут, никакой правовой неопределенности, дублирования полномочий эксперта и специалиста, усложнения процедуры расследования и рассмотрения дела они не повлекут.
Список источников
1. Митрофанова А.А., Кузаков Д.В. Проблемы использования заключения специалиста в качестве доказательства в уголовном судопроизводстве: анализ судебной практики // Адвокатская практика. 2023. № 4. С. 24-29.
2. Исаенко В.Н. Участие прокурора в исследовании мнений специалистов в судебных стадиях уголовного судопроизводства // Законность. 2021. № 4. С. 56-62.
3. Питулько К.В., Коряковцев В.В. Квалификация экологических преступлений. М: КноРус, 2023. 144 с.
4. Актуальные проблемы уголовно-правовой, уголовно-процессуальной и криминалистической науки / К. В. Питулько, И. О. Воскобойник, М. А. Горбатова [и др.]. СПб: Санкт-Петербургский институт (филиал) ВГУЮ (РПА Минюста России), 2023. 296 с.
5. Логвинец Н.А., Каторгина Н.П. Проблемы использования заключения специалиста в процессе доказывания по уголовным делам // Правовая политика и правовая жизнь. 2018. № 1. С. 92-95.
References
1. Mitrofanovа A.A., Kuzakov D.V. Problems of using an expert opinion as evidence in criminal proceedings: analysis of judicial practice // Advocate practice. 2023. № 4. P. 24-29. (In Russ)
2. Isaenko V.N. Participation of the prosecutor in the study of experts' opinions at the judicial stages of criminal proceedings // Legality. 2021. №. 4. P. 56-62. (In Russ)
3. Pitulko K.V., Koryakovtsev V.V. Qualification of environmental crimes. Moscow: KnoRus, 2023. 144 p. (In Russ)
4. Actual problems of criminal law, criminal procedure and forensic science / K.V. Pitulko, I.O. Voskoboinik, M.A. Gorbatova [et al.]. St Petersburg: St. Petersburg Institute (branch) of State University of Justice, 2023. 296 p. (In Russ)
5. Logvinets N.A., Katorgina N.P. Problems of using an expert opinion in the process of proving in criminal cases // Legal Policy and Legal Life. 2018. № 1. P. 92-95. (In Russ)
