Почему следствие боится прекращать дела по реабилитирующим основаниям
Июнь 2025
Аннотация: В статье анализируются проблемы прекращения уголовного преследования на стадии предварительного расследования по реабилитирующим основаниям. Автор рассматривает нормативную основу института прекращения преследования, выявляет противоречия между законодательной моделью и следственной практикой, уделяя особое внимание институциональным и психологическим барьерам. Отмечается, что препятствия к применению реабилитирующих оснований носят не юридико-догматический, а ведомственно-управленческий и социокультурный характер. В работе предлагаются пути преодоления этих барьеров: упрощение и открытость правовой статистики, внедрение программ правового просвещения, развитие вневедомственного обучения сотрудников правоохранительных органов, а также популяризация практики вынесения реабилитирующих решений через образовательные и медийные каналы. Сделан вывод о необходимости системной трансформации правоприменительной культуры в целях укрепления доверия к правосудию и повышению качества уголовного судопроизводства.
Ключевые слова: прекращение уголовного преследования, реабилитирующие основания, следственная практика, правовая статистика, институциональные барьеры, правовое просвещение, доверие к правосудию.
Arthur Ya. Nahshunov,
Lawyer, Bar Association
of St. Petersburg "Kutuzovskaya",
Saint Petersburg, Russia,
e-mail: arturnahshunov@gmail.com
CURRENT ISSUES OF TERMINATION OF CRIMINAL PROSECUTION AT THE STAGE OF PRE-TRIAL INVESTIGATION ON EXONERATIVE GROUNDS: LEGISLATIVE GUARANTEES AND INSTITUTIONAL OBSTACLES
Summary: The article examines the problems of terminating criminal prosecution at the stage of pre-trial investigation on exonerative grounds. The author considers the legislative framework of this institution, identifies contradictions between the statutory model and investigative practice, and pays special attention to institutional and psychological barriers. It is noted that the obstacles to applying exonerative grounds are not of a legal-dogmatic nature, but rather managerial and socio-cultural within law enforcement agencies. The study proposes ways to overcome these barriers: simplification and transparency of legal statistics, implementation of legal awareness programs, development of extradepartmental training for law enforcement officers, as well as the promotion of the practice of issuing exonerative decisions through educational and media channels. The conclusion is made about the need for a systemic transformation of law enforcement culture in order to strengthen public trust in justice and improve the quality of criminal proceedings.
Keywords: termination of criminal prosecution, exonerative grounds, investigative practice, legal statistics, institutional barriers, legal awareness, trust in justice.
Прекращение уголовного преследования на стадии предварительного следствия по реабилитирующим основаниям — один из ключевых правовых механизмов, обеспечивающих не только восстановление нарушенных прав, но и реализацию самой идеи справедливого уголовного судопроизводства. Статьи 24 и 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают ряд случаев, при которых уголовное преследование должно быть прекращено: при отсутствии события преступления, состава преступления либо при установлении непричастности лица к его совершению. Прекращение преследования по указанным основаниям, в соответствии с главой 18 УПК РФ, влечет право лица на реабилитацию и признание невиновности.
Формально применение этих норм не вызывает затруднений: они ясны, обоснованы и встроены в общую правовую конструкцию презумпции невиновности и состязательности сторон. Следователь, при проведении расследования уголовного дела, располагая необходимыми доказательствами, должен дать объективную оценку всем доказательствам, установить наравне с изобличающими, также и оправдывающие обстоятельства, после чего принять соответствующее процессуальное решение. Вместе с тем на практике реализация данных институтов встречает системное сопротивление, порожденное ведомственной политикой, управленческими и статистическими барьерами, а также глубинными психологическими установками внутри правоохранительной среды.
Препятствия в прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования носят не столько юридико-догматический, сколько институциональный и социокультурный характер. Закон существует, но его применение встречает преграды, не обусловленные дефектами нормативной конструкции. В центре этой статьи — анализ противоречия между законодательной моделью прекращения уголовного преследования и практикой ее игнорирования в системе органов, осуществляющих расследование.
Проблемы, рассматриваемые в статье, не только нарушают принцип законности, но и подрывают социальную справедливость, доверие к правоохранительной системе, искажают состязательность процесса, разрушают сам его фундамент: следователь, по закону обязанный оценивать все доказательства беспристрастно и выносить законные решения, в современных реалиях оказывается фигурой, лишенной самостоятельности.
Объектом исследования выступает институт прекращения уголовного преследования на стадии предварительного следствия по реабилитирующим основаниям как элемент механизма уголовно-процессуальных гарантий прав личности.
Предметом исследования являются правовые, организационные и психологические барьеры, препятствующие реализации законодательных положений о прекращении уголовного преследования, а также пути их преодоления через правовое просвещение, изменение правоприменительной практики и развитие институциональных подходов.
Цель настоящего исследования - выявить причины институционального сопротивления реализации норм о прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, а также предложить реальные механизмы преодоления этого явления в интересах справедливости, законности и доверия к системе правосудия.
Вышеуказанные статьи 24 и 27 УПК РФ содержат четко определенный и внутренне логически выверенный механизм прекращения уголовного преследования, в том числе и по реабилитирующим основаниям при отсутствии события или состава преступления и в случае установления непричастности лица к совершению преступления.
Эти нормы процессуального права корреспондируют с фундаментальными принципами уголовного судопроизводства — прежде всего, с презумпцией невиновности (ст. 14 УПК РФ), принципом объективного расследования и задачами уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), которые требуют установления не только обвиняющих, но и оправдывающих обстоятельств.
Юридические последствия прекращения уголовного преследования по указанным основаниям выражаются в праве на реабилитацию, закрепленном в главе 18 УПК РФ. Это право включает восстановление прав и свобод гражданина, компенсацию вреда, принесение извинений от имени государства, признание за лицом статуса невиновного.
Таким образом, прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям — это не только форма юридического завершения уголовного преследования, но и инструмент реализации конституционных гарантий личности, в том числе закрепленных в статьях 46, 49 и 53 Конституции РФ.
Следователь, как самостоятельный участник уголовного судопроизводства, обладает полномочием принять решение о прекращении уголовного дела при наличии соответствующих оснований, обязан оценивать собранные доказательства в совокупности, объективно и беспристрастно.
Несмотря на наличие в действующем законодательстве четко регламентированных оснований для прекращения уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, их практическое применение нередко наталкивается на системное сопротивление со стороны следственных органов. Это сопротивление обусловлено не правовыми факторами, а ведомственными установками, административными барьерами и страхами следователей и их руководства перед негативными последствиями для карьеры и статистической отчетности.
Среди указанных барьеров к принятию законных и обоснованных реабилитирующих решений можно выделить следующие:
Во-первых, наблюдается полная непрозрачность правовой статистики. Ни исследователи, ни широкая общественность, ни даже сами правоприменители не могут объективно и достоверно оценить количество прекращенных дел по реабилитирующим основаниям. Ни ведомственная отчетность СК РФ, ни МВД, ни органов прокуратуры, не дают информации о том, сколько дел было прекращено, насколько устойчивы (стабильны) такие решения, как часто они отменяются в ведомственном порядке, в порядке надзора или судом.
В правоохранительных органах предусмотрены только для внутреннего использования отчеты, в которых в течение отчетного года можно найти ряд сведений, однако централизованно в системе ИЦ МВД, куда направляется вся статистическая информация, данные сведения отсутствуют. Отсюда и значимость этой темы — мы не можем получить информацию, какое количество дел на территории Российской Федерации прекращено по реабилитирующим основаниям и какова стабильность этих решений.
Стоит привести пример из практики: в отношении И. следственным органом МВД на транспорте расследуется уголовное дело о краже, совершенной группой лиц, данное уголовное дело было возвращено из прокуратуры для дополнительного расследования, по делу очевидно отсутствует состав преступления в действиях И., поскольку кража была совершена другими лицами, что установлено расследованием и свидетельствует о том, что преследование И. нужно прекращать по реабилитирующему основанию. Однако, для ведомственной статистики следователем незаконно принимается решение о продлении срока следствия (уже свыше 15 месяцев) и о якобы продолжении расследования, хотя в реальности, после возврата прокурором оно уже более полугода вообще не принято к производству.
Непрозрачность статистики порождает ситуацию, в которой невозможно ни научное осмысление масштабов проблемы, ни выработка эффективных управленческих решений.
Во-вторых, вопреки декларируемой самостоятельности (ст. 38 УПК РФ), следователи сталкиваются с тотальным ведомственным контролем. Существуют приказы - ведомственные акты Следственного комитета [1 п.1.16]; [4 п.п.6 п.1.2] и прокуратуры [2 п.1.8], которые предписывают обязательную проверку всех решений о прекращении уголовного преследования, заблаговременное предоставление сведений, подготовку заключений о законности и обоснованности решения, а также совершение многих других действий от исполнителя, на совершение которых зачастую не имеется времени, при этом, требования для представления этих сведений постоянно меняются, что создает неопределенность и невозможность подготовки информации по определенным правилам и инструкциям ввиду их отсутствия. Причем предоставление информации требуется не только на уровне субъекта, но и в ряде случаев, с направлением в центральный аппарат ведомства. Процессуальная самостоятельность следователя в такой модели девальвируется. Когда показатель работы контрольных ведомственных органов и надзорных органов – не в стабильности решений следственного органа, а в отмене этого решения, ни о какой устойчивости решений о прекращении преследования и речи быть не может. В любом деле можно обнаружить неполноту расследования и дать указания, что еще можно доделать, что еще изъять, кого еще допросить и т.д., сняв с себя ответственность за принятое решение. Результат – дела, решение по которым отменяются, что называется «вечно».
Пример: территориальным следственным отделом УМВД России в г.Санкт-Петербурге, более полутора лет не принималось решение о прекращении уголовного преследования в отношении Г., обвиняемого в совершении мошенничества в особо крупном размере, так как уголовное дело было возбуждено по результатам личного приема руководителя правоохранительного органа и никем из руководства территориального следственного органа, ГСУ по г.Санкт-Петербургу и Ленинградской области не согласовывалось вынесение окончательного решения, по делу было вынесено более 10 отмен решения о приостановлении и прекращении уголовного дела по причине необходимости дальнейшего расследования по надуманным основаниям.
В-третьих, внутри системы закрепился тревожный психологический фон – страх, а подчас и стыд за то, что вынесенное законное решение о прекращении уголовного дела может быть кем-то воспринято как подозрительное, ангажированное, коррупционное.
Сложившаяся внутри следственных органов практика показывает, что прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям — независимо от юридической обоснованности такого решения — трактуется как управленческий «провал» и негативный показатель. Руководство территориальных следственных подразделений ориентировано на стабильную статистику, в которой количество направленных в суд дел воспринимается как главный критерий эффективности. В условиях такой статистической модели любое дело, не достигшее стадии составления обвинительного заключения и направления прокурору и затем в суд, воспринимается как «проблемное».
На практике это приводит к парадоксальной ситуации: чем более добросовестно и объективно работает следователь — выявляя не только обвиняющие, но и оправдывающие обстоятельства — тем выше вероятность, что его деятельность вызовет вопросы со стороны руководства, о том, по какой причине затягиваются сроки, по какой причине выполняются те или иные следственные действия и появятся другие нарекания. Нередки случаи, когда следователь, выявивший отсутствие состава преступления, либо наличие иных реабилитирующих обстоятельств, сталкивается с неформальным запретом на прекращение дела. Распространенной практикой становится предложение «дотянуть до срока давности» или «переквалифицировать» обвинение на менее тяжкий состав, чтобы стало возможным прекращение в связи с примирением сторон, применение судебного штрафа и т.д. Сторона защиты также регулярно сталкивается с предложениями «сделки» — отложить принятие реабилитирующего решения на другой отчетный год, или даже направить дело в суд, чтобы «там получить оправдательный приговор», якобы снимающий ответственность с органов следствия. Такая позиция абсурдна, поскольку перекладывает на суд функции органа предварительного расследования и свидетельствует об отказе органов предварительного следствия от выполнения возложенной на них задачи — объективного установления обстоятельств дела.
Подобный подход формирует устойчивый институциональный конфликт между задачей по установлению истины и ведомственной логикой, где предпочтение отдается доведению дел до суда.
Тем самым нарушается базовый принцип справедливости и подрывается доверие к уголовному процессу как к средству правовой защиты.
Кроме того, одним из наиболее тревожных проявлений ведомственной психологии является неформальная презумпция коррупционности в отношении решений о прекращении дел по реабилитирующим основаниям. Внутри системы такие решения могут восприниматься как результат личной заинтересованности следователя или его руководства. Это создает среду страха и самоцензуры, где даже законное и обоснованное прекращение дела может обернуться служебной проверкой и дисциплинарными последствиями.
Такой подход деформирует правосознание внутри следственных органов: следователь начинает воспринимать собственные полномочия не как инструмент установления истины, а как обязательство двигаться исключительно по обвинительной, общепринятой линии. В итоге правовая норма, нацеленная на защиту прав граждан, де-факто становится неработающей, поскольку ее применение сопровождается высоким уровнем административного риска.
Результат — уход в статистические уловки. Дела приостанавливаются по формальным основаниям, например, «в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого», хотя оно установлено, обвинение предъявлено, еще и действует мера пресечения.
Пример: по уголовному делу в отношении Н., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ, в одном из районных следственных отделов МВД Ленинградской области, когда стало очевидно, что доказательств совершения ею инкриминируемого преступления нет, после ознакомления стороны защиты с материалами уголовного дела и возврата дела прокурором для дополнительного расследования, дело несколько раз приостанавливалось в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
Периодически формально фиксируется, по статистическим карточкам, что дело в производстве, и сроки по нему продлеваются, фактически — оно «зависает» без решения.
Попытка стороны защиты добиться объяснений от следователя оборачивается ответами: «дело у прокурора», «дело в управлении», «продлили срок, уведомим». Жалобы участников процесса в порядке ст.125 УПК РФ на эти действия принимаются судами не быстро, да и против них у следствия есть свой аргумент. Сначала несколько заседаний проигнорировать, потом решение о приостановлении отменить, затем прислать его в суд, в связи с чем производство по жалобе будет прекращено, а следователь, упорствуя в своих заблуждениях, вскоре вынесет новое решение о приостановлении, и все по новому кругу. Так проходят месяцы напролет, а там и новый статистический год, в котором данное решение можно «потерять». Юридически объяснить это поведение невозможно, можно только понять с точки зрения сугубой целесообразности, шаблонности в принятии решений, нежелании получить негативный статистический показатель.
Все это происходит не из-за слабости законодательства. Проблема не в юридической технике. Все нормы сформулированы предельно ясно и в их применении нет никаких проблем. Проблема в психологии внутри системы. Звучит это так. «Если дело возбуждено, оно должно быть направлено в суд». Все это лишает нас права на справедливое досудебное производство, так как институциональная логика исходит не из необходимости объективного разрешения уголовно-правового конфликта, а из стремления сохранить «положительную» статистику направленных в суд дел.
Противодействие законному прекращению уголовного преследования по реабилитирующим основаниям не может быть устранено исключительно за счет каких-либо правовых изменений. Проблема носит институциональный и психологический характер, и требует системного подхода, сочетающего нормативные меры, образовательные инициативы и культурную трансформацию внутри правоохранительных органов.
Следующие шаги будут наиболее эффективными в решении вышеописанной проблемы:
1. Необходимым шагом является организация вневедомственного обучения сотрудников правоохранительных органов по вопросам применения процессуальных норм, касающихся прекращения уголовного преследования. Формат таких программ должен быть независим от прямого подчинения слушателей, чтобы устранить страх за последствия выражения «неудобной» правовой позиции. В центре таких программ должны быть принципы уголовного процесса (состязательность, презумпция невиновности, справедливость); методология оценки доказательств и работы с оправдывающими обстоятельствами; допустимость и правомерность вынесения решений, которые не ведут к обвинительному заключению; анализ судебно-следственной практики по делам с реабилитирующими решениями.
Объективные, независимые и обязательные курсы повышения квалификации по вопросам действия принципов права и процесса, применения процессуальных норм — особенно в части прекращения дел по реабилитирующим основаниям, позволят сформулировать правильную модель поведения в подобных следственных ситуациях, помогут искоренить страх и вернуть понимание, что это законная деятельность, а не отступление от него.
2. В системе высших учебных заведений необходим возврат к основам процессуальной науки и к принципам права и процесса на поздних стадиях обучения при получении юридического образования. Студенты изучают предмет, метод и принципы уголовного судопроизводства на начальных курсах, когда еще не сформировано практическое понимание сути принципов, а в дальнейшем — эти знания рассеиваются, вытесняются утилитарной ориентировкой на «практику». На старших курсах, в специальных дисциплинах, нужно заново возвращаться к обсуждению презумпции невиновности, состязательности и допустимости доказательств, к судебно-следственной практике по делам с реабилитирующими решениями, что будет способствовать формированию независимого мышления у будущих правоприменителей.
3. Необходима популяризация правовых знаний через ведомственные общественные советы, комитеты по законности, через медиа-ресурсы, например, публикации в «Telegram»-каналах, сайтах ведомств и правоохранительных органов.
Через них можно системно транслировать практики справедливого и добросовестного расследования; примеры прекращения дел по реабилитирующим основаниям; правовую позицию государства как гаранта справедливости, а не только обвинения.
Когда в новостной ленте появляется сообщение не только о громком задержании, но и о законном прекращении дела с реабилитацией лица — это формирует доверие, а доверие, как правовая ценность, должно быть защищено и должно постоянно укрепляться.
4. Необходимо проводить социологические и психологические исследования по этому вопросу. Мы обязаны понять — каков генезис появления в сознании сотрудников правоохранительных органов восприятия прекращения дела как потенциальной опасности? Почему так глубоко укоренилась привычка, что «мы так не делаем»?
В рамках таких исследований могут быть изучены психологические установки сотрудников органов предварительного расследования; причины внутреннего сопротивления вынесению реабилитирующих решений; факторы институционального давления (неписаные правила, карьерные риски и пр.).
5. Нужна открытая и ясная, единая и общедоступная, поддающаяся анализу и проверке правовая статистика.
Количество прекращенных дел по реабилитирующим основаниям должно быть показателем эффективности, а не угрозой для карьеры, нельзя засчитывать такие решения как негативный статистический показатель. Это оконченное производством уголовное дело, по которому выяснены все обстоятельства, подлежащие доказыванию, проделана огромная и качественная работа, принято законное, справедливое решение [3 п.2.10]. Аксиоматично понятно, что это и есть цель и результат работы органа расследования.
Стабильная правовая статистика – это такая, где видно, что следствие умеет устанавливать не только виновных, но и невиновных. Для этого нужны разработки программного обеспечения по автоматическому анализу и учету принятых решений, внедрение их в работу. Объем анализируемой информации – в тысячи раз меньше, чем, например, у налогового органа, если это возможно при налоговом учете, то в сфере уголовного права и процесса вообще не может быть никаких проблем.
Открытая статистика позволит показать обществу, что правоохранительная система способна признавать свои ошибки и действовать объективно (в случае реабилитации); подтвердить устойчивость правовых гарантий — не на словах, а в реальных решениях; дать научному и профессиональному сообществу инструмент анализа эффективности правоприменительной практики.
Уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации построено на современных принципах и предоставляет все инструменты для объективного, справедливого разрешения дела. Оно развивается своим особым путем, не стремится перенимать модели других правовых систем. Государство стремится выстроить собственную, эффективную, справедливую модель правосудия. Для этого необходимо называть вещи своими именами, открыто обсуждать проблемы, и вместе — научно, честно, последовательно — искать пути их решения. Ни в коем случае нельзя давать принципам права и процесса превратиться в нормы-рекомендации. Необходимо признавать проблемы и несовершенства правоприменения, только так можно превратить норму закона из формальной конструкции в живой правовой инструмент, работающий во благо человека и общества. Имеющиеся несовершенства надлежит исправлять не запретами, а через воспитание, обучение, публичность и правовую культуру.
Список использованных источников:
Приказ СК России от 09.01.2017 №2 "Об организации процессуального контроля в Следственном комитете Российской Федерации".
Приказ Генпрокуратуры России от 17.09.2021 N 544 (ред. от 22.02.2023) "Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия"
Приказ Генпрокуратуры России N 39, МВД России N 1070, МЧС России N 1021, Минюста России N 253, ФСБ России N 780, Минэкономразвития России N 353, ФСКН России N 399 от 29.12.2005 (ред. от 15.10.2019) "О едином учете преступлений"
Указание СК России от 25.03.2011 N 3/224 "О дополнительных мерах по усилению процессуального контроля в досудебном производстве"
Аннотация: В статье анализируются проблемы прекращения уголовного преследования на стадии предварительного расследования по реабилитирующим основаниям. Автор рассматривает нормативную основу института прекращения преследования, выявляет противоречия между законодательной моделью и следственной практикой, уделяя особое внимание институциональным и психологическим барьерам. Отмечается, что препятствия к применению реабилитирующих оснований носят не юридико-догматический, а ведомственно-управленческий и социокультурный характер. В работе предлагаются пути преодоления этих барьеров: упрощение и открытость правовой статистики, внедрение программ правового просвещения, развитие вневедомственного обучения сотрудников правоохранительных органов, а также популяризация практики вынесения реабилитирующих решений через образовательные и медийные каналы. Сделан вывод о необходимости системной трансформации правоприменительной культуры в целях укрепления доверия к правосудию и повышению качества уголовного судопроизводства.
Ключевые слова: прекращение уголовного преследования, реабилитирующие основания, следственная практика, правовая статистика, институциональные барьеры, правовое просвещение, доверие к правосудию.
Arthur Ya. Nahshunov,
Lawyer, Bar Association
of St. Petersburg "Kutuzovskaya",
Saint Petersburg, Russia,
e-mail: arturnahshunov@gmail.com
CURRENT ISSUES OF TERMINATION OF CRIMINAL PROSECUTION AT THE STAGE OF PRE-TRIAL INVESTIGATION ON EXONERATIVE GROUNDS: LEGISLATIVE GUARANTEES AND INSTITUTIONAL OBSTACLES
Summary: The article examines the problems of terminating criminal prosecution at the stage of pre-trial investigation on exonerative grounds. The author considers the legislative framework of this institution, identifies contradictions between the statutory model and investigative practice, and pays special attention to institutional and psychological barriers. It is noted that the obstacles to applying exonerative grounds are not of a legal-dogmatic nature, but rather managerial and socio-cultural within law enforcement agencies. The study proposes ways to overcome these barriers: simplification and transparency of legal statistics, implementation of legal awareness programs, development of extradepartmental training for law enforcement officers, as well as the promotion of the practice of issuing exonerative decisions through educational and media channels. The conclusion is made about the need for a systemic transformation of law enforcement culture in order to strengthen public trust in justice and improve the quality of criminal proceedings.
Keywords: termination of criminal prosecution, exonerative grounds, investigative practice, legal statistics, institutional barriers, legal awareness, trust in justice.
Прекращение уголовного преследования на стадии предварительного следствия по реабилитирующим основаниям — один из ключевых правовых механизмов, обеспечивающих не только восстановление нарушенных прав, но и реализацию самой идеи справедливого уголовного судопроизводства. Статьи 24 и 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают ряд случаев, при которых уголовное преследование должно быть прекращено: при отсутствии события преступления, состава преступления либо при установлении непричастности лица к его совершению. Прекращение преследования по указанным основаниям, в соответствии с главой 18 УПК РФ, влечет право лица на реабилитацию и признание невиновности.
Формально применение этих норм не вызывает затруднений: они ясны, обоснованы и встроены в общую правовую конструкцию презумпции невиновности и состязательности сторон. Следователь, при проведении расследования уголовного дела, располагая необходимыми доказательствами, должен дать объективную оценку всем доказательствам, установить наравне с изобличающими, также и оправдывающие обстоятельства, после чего принять соответствующее процессуальное решение. Вместе с тем на практике реализация данных институтов встречает системное сопротивление, порожденное ведомственной политикой, управленческими и статистическими барьерами, а также глубинными психологическими установками внутри правоохранительной среды.
Препятствия в прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования носят не столько юридико-догматический, сколько институциональный и социокультурный характер. Закон существует, но его применение встречает преграды, не обусловленные дефектами нормативной конструкции. В центре этой статьи — анализ противоречия между законодательной моделью прекращения уголовного преследования и практикой ее игнорирования в системе органов, осуществляющих расследование.
Проблемы, рассматриваемые в статье, не только нарушают принцип законности, но и подрывают социальную справедливость, доверие к правоохранительной системе, искажают состязательность процесса, разрушают сам его фундамент: следователь, по закону обязанный оценивать все доказательства беспристрастно и выносить законные решения, в современных реалиях оказывается фигурой, лишенной самостоятельности.
Объектом исследования выступает институт прекращения уголовного преследования на стадии предварительного следствия по реабилитирующим основаниям как элемент механизма уголовно-процессуальных гарантий прав личности.
Предметом исследования являются правовые, организационные и психологические барьеры, препятствующие реализации законодательных положений о прекращении уголовного преследования, а также пути их преодоления через правовое просвещение, изменение правоприменительной практики и развитие институциональных подходов.
Цель настоящего исследования - выявить причины институционального сопротивления реализации норм о прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, а также предложить реальные механизмы преодоления этого явления в интересах справедливости, законности и доверия к системе правосудия.
Вышеуказанные статьи 24 и 27 УПК РФ содержат четко определенный и внутренне логически выверенный механизм прекращения уголовного преследования, в том числе и по реабилитирующим основаниям при отсутствии события или состава преступления и в случае установления непричастности лица к совершению преступления.
Эти нормы процессуального права корреспондируют с фундаментальными принципами уголовного судопроизводства — прежде всего, с презумпцией невиновности (ст. 14 УПК РФ), принципом объективного расследования и задачами уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), которые требуют установления не только обвиняющих, но и оправдывающих обстоятельств.
Юридические последствия прекращения уголовного преследования по указанным основаниям выражаются в праве на реабилитацию, закрепленном в главе 18 УПК РФ. Это право включает восстановление прав и свобод гражданина, компенсацию вреда, принесение извинений от имени государства, признание за лицом статуса невиновного.
Таким образом, прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям — это не только форма юридического завершения уголовного преследования, но и инструмент реализации конституционных гарантий личности, в том числе закрепленных в статьях 46, 49 и 53 Конституции РФ.
Следователь, как самостоятельный участник уголовного судопроизводства, обладает полномочием принять решение о прекращении уголовного дела при наличии соответствующих оснований, обязан оценивать собранные доказательства в совокупности, объективно и беспристрастно.
Несмотря на наличие в действующем законодательстве четко регламентированных оснований для прекращения уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, их практическое применение нередко наталкивается на системное сопротивление со стороны следственных органов. Это сопротивление обусловлено не правовыми факторами, а ведомственными установками, административными барьерами и страхами следователей и их руководства перед негативными последствиями для карьеры и статистической отчетности.
Среди указанных барьеров к принятию законных и обоснованных реабилитирующих решений можно выделить следующие:
Во-первых, наблюдается полная непрозрачность правовой статистики. Ни исследователи, ни широкая общественность, ни даже сами правоприменители не могут объективно и достоверно оценить количество прекращенных дел по реабилитирующим основаниям. Ни ведомственная отчетность СК РФ, ни МВД, ни органов прокуратуры, не дают информации о том, сколько дел было прекращено, насколько устойчивы (стабильны) такие решения, как часто они отменяются в ведомственном порядке, в порядке надзора или судом.
В правоохранительных органах предусмотрены только для внутреннего использования отчеты, в которых в течение отчетного года можно найти ряд сведений, однако централизованно в системе ИЦ МВД, куда направляется вся статистическая информация, данные сведения отсутствуют. Отсюда и значимость этой темы — мы не можем получить информацию, какое количество дел на территории Российской Федерации прекращено по реабилитирующим основаниям и какова стабильность этих решений.
Стоит привести пример из практики: в отношении И. следственным органом МВД на транспорте расследуется уголовное дело о краже, совершенной группой лиц, данное уголовное дело было возвращено из прокуратуры для дополнительного расследования, по делу очевидно отсутствует состав преступления в действиях И., поскольку кража была совершена другими лицами, что установлено расследованием и свидетельствует о том, что преследование И. нужно прекращать по реабилитирующему основанию. Однако, для ведомственной статистики следователем незаконно принимается решение о продлении срока следствия (уже свыше 15 месяцев) и о якобы продолжении расследования, хотя в реальности, после возврата прокурором оно уже более полугода вообще не принято к производству.
Непрозрачность статистики порождает ситуацию, в которой невозможно ни научное осмысление масштабов проблемы, ни выработка эффективных управленческих решений.
Во-вторых, вопреки декларируемой самостоятельности (ст. 38 УПК РФ), следователи сталкиваются с тотальным ведомственным контролем. Существуют приказы - ведомственные акты Следственного комитета [1 п.1.16]; [4 п.п.6 п.1.2] и прокуратуры [2 п.1.8], которые предписывают обязательную проверку всех решений о прекращении уголовного преследования, заблаговременное предоставление сведений, подготовку заключений о законности и обоснованности решения, а также совершение многих других действий от исполнителя, на совершение которых зачастую не имеется времени, при этом, требования для представления этих сведений постоянно меняются, что создает неопределенность и невозможность подготовки информации по определенным правилам и инструкциям ввиду их отсутствия. Причем предоставление информации требуется не только на уровне субъекта, но и в ряде случаев, с направлением в центральный аппарат ведомства. Процессуальная самостоятельность следователя в такой модели девальвируется. Когда показатель работы контрольных ведомственных органов и надзорных органов – не в стабильности решений следственного органа, а в отмене этого решения, ни о какой устойчивости решений о прекращении преследования и речи быть не может. В любом деле можно обнаружить неполноту расследования и дать указания, что еще можно доделать, что еще изъять, кого еще допросить и т.д., сняв с себя ответственность за принятое решение. Результат – дела, решение по которым отменяются, что называется «вечно».
Пример: территориальным следственным отделом УМВД России в г.Санкт-Петербурге, более полутора лет не принималось решение о прекращении уголовного преследования в отношении Г., обвиняемого в совершении мошенничества в особо крупном размере, так как уголовное дело было возбуждено по результатам личного приема руководителя правоохранительного органа и никем из руководства территориального следственного органа, ГСУ по г.Санкт-Петербургу и Ленинградской области не согласовывалось вынесение окончательного решения, по делу было вынесено более 10 отмен решения о приостановлении и прекращении уголовного дела по причине необходимости дальнейшего расследования по надуманным основаниям.
В-третьих, внутри системы закрепился тревожный психологический фон – страх, а подчас и стыд за то, что вынесенное законное решение о прекращении уголовного дела может быть кем-то воспринято как подозрительное, ангажированное, коррупционное.
Сложившаяся внутри следственных органов практика показывает, что прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям — независимо от юридической обоснованности такого решения — трактуется как управленческий «провал» и негативный показатель. Руководство территориальных следственных подразделений ориентировано на стабильную статистику, в которой количество направленных в суд дел воспринимается как главный критерий эффективности. В условиях такой статистической модели любое дело, не достигшее стадии составления обвинительного заключения и направления прокурору и затем в суд, воспринимается как «проблемное».
На практике это приводит к парадоксальной ситуации: чем более добросовестно и объективно работает следователь — выявляя не только обвиняющие, но и оправдывающие обстоятельства — тем выше вероятность, что его деятельность вызовет вопросы со стороны руководства, о том, по какой причине затягиваются сроки, по какой причине выполняются те или иные следственные действия и появятся другие нарекания. Нередки случаи, когда следователь, выявивший отсутствие состава преступления, либо наличие иных реабилитирующих обстоятельств, сталкивается с неформальным запретом на прекращение дела. Распространенной практикой становится предложение «дотянуть до срока давности» или «переквалифицировать» обвинение на менее тяжкий состав, чтобы стало возможным прекращение в связи с примирением сторон, применение судебного штрафа и т.д. Сторона защиты также регулярно сталкивается с предложениями «сделки» — отложить принятие реабилитирующего решения на другой отчетный год, или даже направить дело в суд, чтобы «там получить оправдательный приговор», якобы снимающий ответственность с органов следствия. Такая позиция абсурдна, поскольку перекладывает на суд функции органа предварительного расследования и свидетельствует об отказе органов предварительного следствия от выполнения возложенной на них задачи — объективного установления обстоятельств дела.
Подобный подход формирует устойчивый институциональный конфликт между задачей по установлению истины и ведомственной логикой, где предпочтение отдается доведению дел до суда.
Тем самым нарушается базовый принцип справедливости и подрывается доверие к уголовному процессу как к средству правовой защиты.
Кроме того, одним из наиболее тревожных проявлений ведомственной психологии является неформальная презумпция коррупционности в отношении решений о прекращении дел по реабилитирующим основаниям. Внутри системы такие решения могут восприниматься как результат личной заинтересованности следователя или его руководства. Это создает среду страха и самоцензуры, где даже законное и обоснованное прекращение дела может обернуться служебной проверкой и дисциплинарными последствиями.
Такой подход деформирует правосознание внутри следственных органов: следователь начинает воспринимать собственные полномочия не как инструмент установления истины, а как обязательство двигаться исключительно по обвинительной, общепринятой линии. В итоге правовая норма, нацеленная на защиту прав граждан, де-факто становится неработающей, поскольку ее применение сопровождается высоким уровнем административного риска.
Результат — уход в статистические уловки. Дела приостанавливаются по формальным основаниям, например, «в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого», хотя оно установлено, обвинение предъявлено, еще и действует мера пресечения.
Пример: по уголовному делу в отношении Н., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ, в одном из районных следственных отделов МВД Ленинградской области, когда стало очевидно, что доказательств совершения ею инкриминируемого преступления нет, после ознакомления стороны защиты с материалами уголовного дела и возврата дела прокурором для дополнительного расследования, дело несколько раз приостанавливалось в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
Периодически формально фиксируется, по статистическим карточкам, что дело в производстве, и сроки по нему продлеваются, фактически — оно «зависает» без решения.
Попытка стороны защиты добиться объяснений от следователя оборачивается ответами: «дело у прокурора», «дело в управлении», «продлили срок, уведомим». Жалобы участников процесса в порядке ст.125 УПК РФ на эти действия принимаются судами не быстро, да и против них у следствия есть свой аргумент. Сначала несколько заседаний проигнорировать, потом решение о приостановлении отменить, затем прислать его в суд, в связи с чем производство по жалобе будет прекращено, а следователь, упорствуя в своих заблуждениях, вскоре вынесет новое решение о приостановлении, и все по новому кругу. Так проходят месяцы напролет, а там и новый статистический год, в котором данное решение можно «потерять». Юридически объяснить это поведение невозможно, можно только понять с точки зрения сугубой целесообразности, шаблонности в принятии решений, нежелании получить негативный статистический показатель.
Все это происходит не из-за слабости законодательства. Проблема не в юридической технике. Все нормы сформулированы предельно ясно и в их применении нет никаких проблем. Проблема в психологии внутри системы. Звучит это так. «Если дело возбуждено, оно должно быть направлено в суд». Все это лишает нас права на справедливое досудебное производство, так как институциональная логика исходит не из необходимости объективного разрешения уголовно-правового конфликта, а из стремления сохранить «положительную» статистику направленных в суд дел.
Противодействие законному прекращению уголовного преследования по реабилитирующим основаниям не может быть устранено исключительно за счет каких-либо правовых изменений. Проблема носит институциональный и психологический характер, и требует системного подхода, сочетающего нормативные меры, образовательные инициативы и культурную трансформацию внутри правоохранительных органов.
Следующие шаги будут наиболее эффективными в решении вышеописанной проблемы:
1. Необходимым шагом является организация вневедомственного обучения сотрудников правоохранительных органов по вопросам применения процессуальных норм, касающихся прекращения уголовного преследования. Формат таких программ должен быть независим от прямого подчинения слушателей, чтобы устранить страх за последствия выражения «неудобной» правовой позиции. В центре таких программ должны быть принципы уголовного процесса (состязательность, презумпция невиновности, справедливость); методология оценки доказательств и работы с оправдывающими обстоятельствами; допустимость и правомерность вынесения решений, которые не ведут к обвинительному заключению; анализ судебно-следственной практики по делам с реабилитирующими решениями.
Объективные, независимые и обязательные курсы повышения квалификации по вопросам действия принципов права и процесса, применения процессуальных норм — особенно в части прекращения дел по реабилитирующим основаниям, позволят сформулировать правильную модель поведения в подобных следственных ситуациях, помогут искоренить страх и вернуть понимание, что это законная деятельность, а не отступление от него.
2. В системе высших учебных заведений необходим возврат к основам процессуальной науки и к принципам права и процесса на поздних стадиях обучения при получении юридического образования. Студенты изучают предмет, метод и принципы уголовного судопроизводства на начальных курсах, когда еще не сформировано практическое понимание сути принципов, а в дальнейшем — эти знания рассеиваются, вытесняются утилитарной ориентировкой на «практику». На старших курсах, в специальных дисциплинах, нужно заново возвращаться к обсуждению презумпции невиновности, состязательности и допустимости доказательств, к судебно-следственной практике по делам с реабилитирующими решениями, что будет способствовать формированию независимого мышления у будущих правоприменителей.
3. Необходима популяризация правовых знаний через ведомственные общественные советы, комитеты по законности, через медиа-ресурсы, например, публикации в «Telegram»-каналах, сайтах ведомств и правоохранительных органов.
Через них можно системно транслировать практики справедливого и добросовестного расследования; примеры прекращения дел по реабилитирующим основаниям; правовую позицию государства как гаранта справедливости, а не только обвинения.
Когда в новостной ленте появляется сообщение не только о громком задержании, но и о законном прекращении дела с реабилитацией лица — это формирует доверие, а доверие, как правовая ценность, должно быть защищено и должно постоянно укрепляться.
4. Необходимо проводить социологические и психологические исследования по этому вопросу. Мы обязаны понять — каков генезис появления в сознании сотрудников правоохранительных органов восприятия прекращения дела как потенциальной опасности? Почему так глубоко укоренилась привычка, что «мы так не делаем»?
В рамках таких исследований могут быть изучены психологические установки сотрудников органов предварительного расследования; причины внутреннего сопротивления вынесению реабилитирующих решений; факторы институционального давления (неписаные правила, карьерные риски и пр.).
5. Нужна открытая и ясная, единая и общедоступная, поддающаяся анализу и проверке правовая статистика.
Количество прекращенных дел по реабилитирующим основаниям должно быть показателем эффективности, а не угрозой для карьеры, нельзя засчитывать такие решения как негативный статистический показатель. Это оконченное производством уголовное дело, по которому выяснены все обстоятельства, подлежащие доказыванию, проделана огромная и качественная работа, принято законное, справедливое решение [3 п.2.10]. Аксиоматично понятно, что это и есть цель и результат работы органа расследования.
Стабильная правовая статистика – это такая, где видно, что следствие умеет устанавливать не только виновных, но и невиновных. Для этого нужны разработки программного обеспечения по автоматическому анализу и учету принятых решений, внедрение их в работу. Объем анализируемой информации – в тысячи раз меньше, чем, например, у налогового органа, если это возможно при налоговом учете, то в сфере уголовного права и процесса вообще не может быть никаких проблем.
Открытая статистика позволит показать обществу, что правоохранительная система способна признавать свои ошибки и действовать объективно (в случае реабилитации); подтвердить устойчивость правовых гарантий — не на словах, а в реальных решениях; дать научному и профессиональному сообществу инструмент анализа эффективности правоприменительной практики.
Уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации построено на современных принципах и предоставляет все инструменты для объективного, справедливого разрешения дела. Оно развивается своим особым путем, не стремится перенимать модели других правовых систем. Государство стремится выстроить собственную, эффективную, справедливую модель правосудия. Для этого необходимо называть вещи своими именами, открыто обсуждать проблемы, и вместе — научно, честно, последовательно — искать пути их решения. Ни в коем случае нельзя давать принципам права и процесса превратиться в нормы-рекомендации. Необходимо признавать проблемы и несовершенства правоприменения, только так можно превратить норму закона из формальной конструкции в живой правовой инструмент, работающий во благо человека и общества. Имеющиеся несовершенства надлежит исправлять не запретами, а через воспитание, обучение, публичность и правовую культуру.
Список использованных источников:
Приказ СК России от 09.01.2017 №2 "Об организации процессуального контроля в Следственном комитете Российской Федерации".
Приказ Генпрокуратуры России от 17.09.2021 N 544 (ред. от 22.02.2023) "Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия"
Приказ Генпрокуратуры России N 39, МВД России N 1070, МЧС России N 1021, Минюста России N 253, ФСБ России N 780, Минэкономразвития России N 353, ФСКН России N 399 от 29.12.2005 (ред. от 15.10.2019) "О едином учете преступлений"
Указание СК России от 25.03.2011 N 3/224 "О дополнительных мерах по усилению процессуального контроля в досудебном производстве"
